Книга Виват, Водный мир!, страница 42 – Александр Быченин

Причём настолько резко, что мой «нейр» не успел адаптироваться к внезапно навалившейся тьме. А потом, через пару мгновений, уже я сам отменил активированную коррекцию — по той простой причине, что тьма и являлась демонстрируемой записью. Так что я мысленным усилием деактивировал все вспомогательные программы и принялся вертеть головой, только сейчас по-настоящему оценив достоинства «думательной комнаты». Ведь, по сути, я в данный находился внутри объёмной имитации вида «из глаз» почившей «кракозябры». То есть наблюдал именно то, что удалось запечатлеть функциональному юниту за те недолгие мгновения, что он пробыл по ту сторону «дырявого сыра» в горловине «конуса».

Впрочем, тьма только на первый взгляд казалась кромешной. Если же приглядеться, то и тут, и там мелькали квадратные графические артефакты — явные следы «склейки» двух примерно одинаково повреждённых файлов, а иной раз глаз цеплялся за пятна тьмы всепожирающей, примерно как в «чёрной дыре» — это те куски изображения, что были повреждены в обоих исходниках. Ну и, само собой, таймер, активированный в курсовой камере «кракозябры» перед самым «нырком». А ещё некое крайне тусклое свечение где-то вдалеке прямо по курсу. Еле заметный переход от тотальной черноты к оттенку тёмно-серого. Очень тёмно-серого.

Примерно минуту ничего не происходило, если не считать мельтешения цифр в счётчике, а потом ролик закончился. Я это понял по резко потерявшей плотность темноте и проступившим сквозь неё контурам «комнаты для раздумий» и силуэту Алекса, задумчиво чесавшего затылок.

— Это всё? — разочарованно и одновременно растерянно осведомился я.

— Ответ положительный, сяньшэн.

— Кумо? — на всякий случай уточнил я.

— Мой потомок прав, специалист Елагин. Вы просмотрели весь доступный объём визуальной информации.

— Информации? — иронично заломил я бровь, успешно справившись с эмоциями. — По-моему, это слишком громко сказано. Я, кроме темени, ничего и не видел! По сути, мы только по таймеру и сможем хоть какие-то выводы сделать. И то вряд ли, потому что мы не знаем процентного соотношения пребывания «кракозябры» в «дырке» и в горловине второго «конуса». А в «дырке» он вообще два раза был! Одна минута семнадцать секунд в общей сложности! А у нас неделя прошла! Неделя, коллеги!

— Вань, угомонись, — недовольно поморщился Алекс. — Ну да, получили сильно меньше, чем рассчитывали. Но, тем не менее, кое-какие выводы сделать можно уже сейчас.

— Какие, например? — навострил я уши.

Реально ведь интересно! А тут, как ни крути, действительно известный на весь Протекторат Росс учёный, крупнейший из ныне живущих специалист по физике подпространства и немножко Границы! А вдруг что-то толковое скажет?

— Ну, начнём с того, что воспользуемся аналогией между «дыркой», сиречь «мембраной» подпространственного перехода на «границе сред» континуумов ПВ и ВП, и «горизонтом событий» такого банального астрономического объекта, как «чёрная дыра», — с ходу огорошил меня партнёр по опасному бизнесу. — Ничего не напоминает, Вань?

— Полагаешь, для объекта, попавшего в «мембрану», время не замедляется? Как и для того несчастного, который угодит в «горизонт событий»? — задумчиво выдал я.

— Бинго! — ткнул мне в нос указательным пальцем Заварзин. — Время замедляется для внешнего наблюдателя! Поэтому очень может быть, что для «кракозябры» переход зоны «дырявого сыра» занял меньше секунды. Равно как и возвращение. Так что та минута с мелочью почти вся приходится на пребывание функционального юнита во втором «конусе», завязанном на «пузырь». И теперь у нас есть небольшая зацепка. Маловато данных, признаю, но и с ними можно работать. Это раз.