Книга Черный Маг Императора 26, страница 50 – Александр Герда

Мы с ним остановились и всмотрелись в темноту. Да, рядом с огоньками явно кто-то стоял. Благодаря ночному зрению, мы с Нарышкиным видели в темноте чью-то фигуру. В какой-то момент мне даже на мгновение показалось, что это одна из тех странных личностей, которые выходили из башни в моем втором видении. Однако, оказалось, что это не они…

— Доброй ночи, господа, — услышали мы хорошо знакомый голос Бориса Алексеевича Щекина. — На часах двенадцать часов двадцать семь минут ночи. Это я на всякий случай уточняю, если вы вдруг потеряли ориентацию во времени.

Мы с Лешкой одновременно горестно вздохнули. У меня даже голова совсем перестала болеть. Могло ли быть что-нибудь хуже в данный момент, чем разговор с Компонентом?

— Я же тебе говорил, что эти болотные огоньки — шпионы… — тоскливо прошептал Лешка. — Вот же… И не спится ему… Ну все, Макс, считай, нам отработки до конца года обеспечены.

— Угу… — промычал я в ответ, лихорадочно соображая в данный момент, что бы такого придумать?

Увидев Щекина, я инстинктивно выпрямился, чтобы со стороны было не так заметно, что мне тяжело идти. Во всяком случае, я очень старался придать своей походке больше уверенности. Борис Алексеевич не говорил ни слова и молча ждал, пока мы с Лешкой подойдем поближе.

Напряженная тишина. В этот момент я обратил внимание, что даже птицы затихли. Слышно было лишь как чавкают наши с Нарышкиным ботинки при каждом шаге, и как мы с ним громко сопим. Когда до Компонента оставалось шагов десять, он повесил над собой Светящийся Огонек. Причем сделал заклинание настолько ярким, что в окружавшей нас темноте он светил как прожектор.

Вскоре мы подошли к наставнику, который по-прежнему молча смотрел на нас. Такая себе ситуация на самом деле. Мы с княжичем смотрели на Щекина, он на нас, а между нами повисла особенная тягучая тишина. Такая неловкость обычно возникает в те моменты, когда все понимают, что происходит, но еще никто не решил с чего начать.

Разумеется, мы с Лешкой ждали, что первым заговорит Борис Алексеевич. По праву старшинства, так сказать. К тому же, мы оба были заняты тем, что придумывали, как убедительнее соврать и какую причину нашего нахождения здесь придумать. Мне казалось, я даже слышал, как скрипят наши мозги от напряжения.

Наконец Компонент заговорил. Его голос был тихим и спокойным, однако это абсолютно ни о чем не говорило. В случае с Щекиным правило работало наоборот — чем спокойнее он выглядел, тем более серьезное наказание ждет провинившихся. За несколько лет знакомства с ним это правило я знал как дважды два.

— Не подскажете ли, случайно, господа ученики, откуда вы возвращаетесь в такой поздний час? — спросил он и сделал яркость Светящегося Огонька чуть меньше, что было очень кстати. От яркого света у меня снова голова начала болеть.

Нарышкин неловко переступал с ноги на ногу, а я тем временем думал — сказать ему, что мы ходили именно к башне, или нет? Вряд ли он погладит нас за это по голове, но врать Борису Алексеевичу было рискованно.

Если княжич прав и эти болотные огоньки на самом деле его шпионы, то любая ложь может обернуться для нас еще большими неприятностями. Это за наставником тоже водилось. Он был хоть и строгим, но справедливым, поэтому, если не хочешь более строгого наказания, то лучше горькая правда, чем ложь. Я открыл было рот, чтобы признаться, но в этот момент Щекин заговорил вновь: