Книга Черный Маг Императора 24, страница 120 – Александр Герда

— Светлой? Есть и такая? — по правде говоря, для меня это стало неожиданным открытием.

— Конечно, — ответила девушка. — Но это прерогатива целителей. Они ее чувствуют так же легко, как и ты темную.

Надо же, кто бы мог подумать! Вот Нарышкин! Тоже мне друг называется! Ни разу не сказал, что он чувствует какую-то светлую энергию…

— Точно! Форменное безобразие! — поддержал меня Дориан. — Тем более, что он-то скорее всего чувствует еще и темную. У него ведь два Дара…

— Слушай, Мор, а ведь ты прав… — согласился я со своим другом. — Скорее всего так и есть. Вот что значит древний магический род…

Не то чтобы я расстроился по этому поводу, но открытие для меня было неожиданным. Честно говоря, никогда прежде мне никто не говорил, что существуют подобные нюансы в ощущениях магической энергии. В том числе и преподаватели. Может быть, это потому, что я родился не в семье алхимиков, а все остальные знают об этом с самого детства? С того времени, когда им начинают рассказывать историю их семьи?

Кто знает… Возможно так оно и есть, может дело в другом и таким деталям просто не придают значения, так как у каждого Дара есть свои нюансы. В общем, это было не так уж важно. Просто любопытный факт, о котором я узнал только что, вот и все. Меня интересовало вот что:

— Яна Владимировна, а почему вы спросили о том, какую магическую энергию я чувствую?

— Потому что гневокамень — это аккумулятор концентрированной темной энергии, — ответила она. — В нем ее так много, что мне даже не нужно напрягаться, чтобы почувствовать ее.

Она сделала паузу и кивнула в сторону багрового камешка, который продолжал медленно пульсировать.

— Представляешь, сколько жертв было у гневодрева за всю его долгую жизнь? Только подумай, что они испытывали, когда оказывались на пороге смерти. Отчаяние, злость, страх, ненависть… — она нахмурилась и показала на гневокамень пальцем. — Все это теперь здесь. Причем в концентрированном виде. Если бы он пролежал в моей комнате пару недель, то я могла бы заболеть просто от его присутствия рядом.

— Хм… Странно… — задумчиво сказал я, глядя на камень, который мне почему-то нравился, в отличие от Рябининой. — Я от него совершенно не чувствую опасности… Даже наоборот…

— Само собой, — кивнула она. — Так и должно быть. Вы с ним, можно сказать, одной крови. То, что меня убивает, тебя делает сильнее. Любое заклинание, которое ты применишь, будет сильнее, если гневокамень будет рядом с тобой, а еще лучше на тебе. У него такое свойство. Собственно говоря, в прежние времена темные маги потому и садили гневодеревья. Кормили их, растили… Так могло продолжаться несколько поколений, прежде чем кто-то из рода получит право на его уничтожение в надежде, что сердце гневодрева оставит после себя камень. Однако случалось это исключительно редко.

Вот оно что… Какой интересный рассказ. После такого я взглянул на гневокамень совсем иначе. Рябинина еще вчера сказала мне, что это нечастая находка, но, чтобы настолько. Если он действительно может делать каждое мое заклинание мощнее, это очень полезная вещица.

Еще и удобная ко всему прочему. Со слов Яны Владимировны, рано или поздно гневокамень станет размером с гранатовое зернышко, а это значит, что носить его не составит труда. Хоть амулетом, хоть браслетом… Кстати, можно даже попробовать его вставить в тот же самый браслет, который хранит в себе Смертельную Тень. Все равно я его практически никогда не снимаю.