Книга Яд минувшего, страница 129 – Вера Камша

— Монсеньор недоволен? – Вынырнувший из теней Джереми попытался проследить взгляд Дика. – Что-то не так?

Ричард усмехнулся:

— Все так, капрал Бич, через два часа выезжаем. Предупреди цивильников и распорядись подать солдатам горячего вина.

— Да, монсеньор.

— Ноксу и капитану – на их выбор. Через час я к ним присоединюсь. Мне подашь «Вдовью слезу». Двадцатилетнюю.

— Будет сделано. – Джереми слегка замялся. – Монсеньор идет к господину Борну?

— Именно, – тревога капрала умиляла и смешила. – Я в своем доме, и я при шпаге. Занимайся своим делом, а я займусь своим.

Одна из свечей замерцала, пламя блеснуло тусклой зеленью и выровнялось, внизу раздались голоса. Ричард сосчитал до шестнадцати и быстро прошел по отделанной черным деревом галерее к бывшему кабинету Рокэ. Дверь тоже была черной со странными завитками… Зачем он стучит, ведь ключ у него? Это Удо заперт в комнате с кабаньими головами, а Ворона здесь нет и не будет.

Суза-Муза на стук не ответил, то ли спал, то ли притворялся. Громко щелкнул замок, резные вихри ушли в темноту, лисьей рыжиной блеснул догорающий камин, – совсем как тогда…

«Память – отвратительная вещь, – насмешливо произнес ленивый голос. – Мы помним то, что хотим забыть…»

— Эр Рокэ! – Дик крикнул раньше, чем успел подумать.

«Не стоит показывать другим, что у тебя на сердце», – посоветовало прошлое и погасло вместе с огарком на пустом – ни единой бумаги – столе.

Ричард обернулся к дивану и понял, что понятия не имеет, как окликнуть спящего. Раньше было просто, раньше Удо Борн назывался графом Гонтом, братом Рихарда, соратником, другом, а кто он теперь?

Красными глазами мерцали уголья, за окном холодный торский ветер раскачивал ветви, перекрученные тени метались по кабинету черной сетью, захватывая то кабанью голову, то ардорскую бронзу. Пляска тьмы и света завораживала, тянула в закатные глубины, туда, где ждала неизвестно чего увенчанная мертвым солнцем башня.

— Удо, – позвал Ричард, разрывая призрачную сеть, – вставай!

Спящий раскинул руки и улыбнулся. А говорят, нечистая совесть мешает спать, хотя вряд ли Удо спит. Щелкнувший замок, стук двери, дурацкий крик не разбудили бы только глухого, но Сузе-Музе нравится шутить, сейчас он откроет глаза и спросит про «эра Рокэ». И пусть спрашивает. Ричард Окделл верен государю и Талигойе, и он не поднимал руку на друга.

Дикон пригладил волосы и отчеканил:

— Удо Борн, соизвольте проснуться.

Не соизволил. Досадливо отмахнулся, дернул ногой и ткнулся лицом в подушку. Вставать он не собирался.

— Нам нужно поговорить, – открыл карты Ричард, но Суза-Муза и не думал отвечать, шуточки продолжались. Юноша зачем-то оглянулся, встретив стеклянный кабаний взгляд. Темная полоса скользнула от стола к камину, раньше там блестели черные шкуры и синеглазый человек глядел в огонь. Ночь ковырялась в памяти, как хирург в ране, это становилось невыносимым.

— Разрубленный Змей! – заорал Дикон. – Удо Борн, поднимайся, слышишь?! Хватит врать, я же вижу, ты не спишь!

— Уходи, – пробормотал в подушку Борн, – надоел…

Этого Ричард уже не вынес. Бросившись вперед, он схватил Сузу-Музу за плечи и тряханул, Удо рванулся куда-то вбок, руки юноши разжались, Дик с трудом удержался на ногах, а граф Медуза мешком свалился на разворошенную постель и замер, неловко вывернув руку. Стало тихо. Совсем.