Книга Яд минувшего, страница 280 – Вера Камша

— Странно, что ты ее не побила.

— Графиня Рокслей пришла, – извиняющимся тоном сказала Айрис. – Я ее спросила: правда, что Дик отравил Монсеньора? Дженнифер велела Людовине извиниться, потому что еще ничего не известно. Краклиха извинилась, и тут я подумала, что Дик мог на самом деле… И что тогда Монсеньор не просто решил жениться. Он в меня влюбился, потому он и кукушонка этого простил.

— Он простил раньше.

— Нет, когда увидел меня. Если он после такой подлости меня за одно только имя не выгнал…

— Никогда бы не подумала, – удивилась Луиза, – никогда бы не подумала, что ты можешь так молчать.

— Могу молчать? – Недоумевающие серые глаза были хороши. Воистину молчание и удивление украшают.

— О том, что тебе наговорила эта… Кракл, я слышу только теперь. Сэль тоже не знала?

— Я не хотела говорить. Даже вам, – в серых омутах что-то плеснуло и ушло в глубину. – Вы – люди Монсеньора, если б вы узнали… Да я сама с собой из-за такого брата знаться бы перестала, и потом… Краклиха могла и соврать. Она ведь сплетница.

— И дура к тому же, – уточнила госпожа Арамона. – Только ты – это ты, а твой брат – это твой брат. Что бы он ни натворил, ты не виновата.

— Я тоже Окделл, – лицо Айрис стало грустным, – а мы только и делаем, что себя позорим. Я так хотела, чтобы все стало враньем и Дик просто уехал по делу. Ну мог же Монсеньор его куда-нибудь послать?

— Конечно, мог…

— А он в самом деле предал, – выдохнула Айрис. – Мне в Багерлее снилось, как они возвращаются с Монсеньором и вышвыривают Манриков. Я… Я думала, эти сны вещие. Когда нас выпустили, я… Вы мне сказали, что неприлично все время говорить про Монсеньора, и я спросила про Дикона. И Краклиха… Я не хотела верить, не хотела!.. А он, оказывается… Письмо пришло, а там сплошной Ракан-Таракан! И дребедень всякая – лошади, серьги… Лучше бы он сдох!

— Прекрати! – прикрикнула капитанша. – Ричард Окделл не первый и не последний. А ну, накинь шаль!

Айрис дернула головой и часто задышала. Слишком часто! Луиза ухватила меховое одеяло и замотала воспитанницу по самый нос.

— Ты третий месяц твердишь, что у тебя нет брата. Его и нет. Забудь. К приезду Эпинэ ты должна быть здорова. Поняла? Ради твоего Монсеньора!

— Я буду, – пообещала Айрис, – пусть все знают, что я, хоть и Окделл… Я достойна имени Алва.

— Всем знать как раз и не следует, – напомнила Луиза. – Время неподходящее.

— Это потом, – утешила девица, – когда мы будем вместе в Алвасете. Госпожа Арамона, я так его люблю… Вы не понимаете…

— Отчего же, понимаю. В первый раз всегда так.

— Не в первый, но в последний.

— Не в первый? – Сегодня воистину вечер откровений. – Какая ты опытная, оказывается.

— Я влюбилась в Джеймса Рокслея, – Айри по-кроличьи дернула носом, – мне было тринадцать лет, только он на меня не смотрел.

— Ты была маленькая, и тебя плохо одевали, – утешила Луиза.

— В серое, как Эдит и Дейдри. Когда я увидела Монсеньора, было еще хуже, а он как вошел, так и замер… Если бы он в меня не влюбился, он бы меня выгнал. Из-за Дикона.

Выгонишь такое… Это хуже, чем котенка выбросить!

— Айрис, почему герцог Эпинэ решил тебе помочь? Он ведь решил?

— Монсеньор ему спас жизнь, – охотно объяснила заговорщица, – а Робер – Человек Чести! Они с Монсеньором станут как братья, а я буду Эпинэ сестрой. Госпожа Арамона… Нехорошо, что Сэль не хочет замуж! Давайте сделаем так, чтобы она вышла за Эпинэ.