Книга Яд минувшего, страница 318 – Вера Камша

— Пошли, – велел кривоносый капрал. Вернулся и распоряжается!

— Я никуда не пойду, пока не узнаю, где гимнет-капитан Мевен!

— Пойдешь, – «спрут» бесцеремонно ухватил пленника за локоть, – шевелись! Брат, верхом ездишь?

— Если того требует мое служение…

— Требует. – На монаха кривоносый не смотрел, сосредоточившись на Ричарде. Можно ударить по колену, а потом? Двор полон мушкетеров, руки связаны, оружия нет… Юноша закусил губу, глядя, как «спруты» садятся на коней и выезжают за ворота. Ни Ворона, ни Гирке, ни Мевена видно не было, всем распоряжался незнакомый капитан в лиловом.

Чужие окрики, связанные запястья, мундир без перевязи и бессилие – это и есть плен.

— Развяжите руки! – Если развяжут, вскочить на крайнего жеребца и вперед, в ночь!

— Обойдешься. Подсадите-ка их.

Первым в седло забросили Пьетро. Тощенький монах покачнулся и смешно вцепился в поводья.

— Не упадешь?

— На все воля Создателя.

— Теперь второго.

Это не Карас, а какая-то кобыла, то ли гнедая, то ли рыжая, в свете факелов не разобрать. Поводья привязаны к чужому седлу… К седлу кривоносого! Проклятье…

Капрал проверил пистолеты, что-то буркнул и тронул коня. У решетки призывно блеснули бутылочные осколки, кобыла переступила с ноги на ногу и послушно потрусила за поводырем.

Люди, лошади и карета растаяли в ночном городе, а сюзерен ужинает. Не бросается на стены, не рычит, не трясет гимнетов, а кушает желе. Потому что знает, куда делись Дикон с Мевеном, не ждет их и не хочет, чтобы их нашли. Потому он и от Карваля избавился.

— Монсеньор, – порученец Пуэна тяжело дышал: надо полагать, бежал бегом если не от самой Нохи, то по дворцу, – из Старого города они выбрались, а дальше как корова языком… Люди Левия никого не видели, кажется, так и есть.

— Откуда ты знаешь, что они добрались до Нового? Шадди хочешь?

— Расспросил горожан, – улыбнулся теньент, – нам открывают.

— Шадди будешь, спрашиваю? – Да, южанам открывают, и это еще пригодится.

— Спасибо, Монсеньор, если можно, вина… Холодно!

— Возьми у гимнетов. Окделл свернул к Доре?

— К Тополиному проезду, там их в последний раз видели. Люди огни гасят, но не спят – трясутся, а тут такое на улице. Ясное дело, сразу к окнам.

— Значит, до аббатств ничего не случилось?

— Ехали спокойно, как положено. Факельщики, цивильники, гимнеты вокруг кареты, герцог Окделл – сразу за факельщиками, Мевен возле дверцы. Свернули в Тополиный, я думал, они у Доры вынырнут или у святого Хьюберта. Не было их там, и на Железной не было.

В старых аббатствах не живут, там свидетелей не будет, разве что нетопыри, но Дикон никогда не убьет пленника. Сильного, непобедимого, удачливого врага – да… Чтобы спасти друзей и свою любовь, но любовь теперь за Ворона. Катари Алву не обвиняет, Ричард не может этого не понять, а Мевен… Мевен не мерзавец, не дурак и не убийца. Виконт везет, раз уж его оседлали, но подлость такому не поручат, это не Люра.

— Согреешься, возьмешь две дюжины солдат. Проедешь Новым городом по кромке аббатств, потом – по городу Франциска, где-то они должны были выехать.

— Да, Монсеньор, – радости в голосе не чувствовалось: еще бы, опять из тепла да в холод. – Только зря они к аббатствам сунулись… Кони туда по ночам идти не хотят, помните, третьего дня?