Книга Яд минувшего, страница 404 – Вера Камша

— Разрубленный Змей! – рявкнул генерал, но не отступил. Все еще не ставшая злостью веселость требовала выхода, а смеющийся противник был совсем рядом. Собственно, только он и был. До победы Вальдесу оставалось всего ничего, но Жермона это больше не заботило. Главным был сам бой – и еще радость от разогнавшего тучи ветра, стука собственного сердца, солнца на клинке. Как много сегодня света, словно весной!

Скрип и синяя тень на снегу… Моряк на этот раз не столь стремителен… Генерал отразил сильный прямой удар и атаковал по нижнему уровню. Вальдес парировал, и бело-синяя звенящая карусель завертелась снова. Атаки, ретирады, парады, контратаки, все по кругу, все, как прежде, или нет? Вальдес не нажимал. После третьего успеха заскучал?

Нет! Ротгер на миг замер в солнечном сиянии и обрушился на Жермона с удвоенной силой. Пришлось отступить. И еще раз, и еще. На пятом ударе Ариго промешкал. Совсем немного, но этого хватило. Последний, четвертый, укол пришелся в бедро.

— Герман, мне кажется, ты избрал неправильную тактику для сражения с таким соперником, – приветствовал вернувшегося Ариго барон Райнштайнер. – Она не могла принести победы и не принесла.

— А какая бы принесла? – Если генерал досадовал на поражение, то по нему не было видно. Руппи подозревал, что сам он держался хуже.

— Мне тоже интересно, – усмехнулся Бешеный. – Ойген, покáжете нашим дриксенским гостям, как со мной обращаться?

— Господин вице-адмирал, я это проделаю с радостью, как только вы отдохнете. – Барон поклонился. Скорее всего, он был достойным человеком, но бергер есть бергер, а этот к тому же напоминал принца Фридриха. К счастью, только внешне, иначе в Старой Придде было бы слышно только Ойгена Райнштайнера.

— Не беспокойтесь, – заверил Вальдес, обтирая лицо взятым с перил снегом, – я не устал.

— Вы уверены? – Слишком много вежливости то же, что слишком много сахара. Хочется плюнуть и заесть солью. – Во время поединка противники должны находиться в равных условиях. Это вариты считают возможным вызвать уставшего победителя сразу же после боя.

— Это имеет какое-то отношение к спору моря и гор? – Ледяной заговорил так неожиданно, что Руппи растерялся. – Если да, то я и господин Райнштайнер одинаково свежи.

— Не могу согласиться. – Барон показал крупные зубы, то ли улыбнулся, то ли оскалился. – Вы, господин адмирал, еще не оправились от раны, поэтому не сможете действовать в полную силу, а это, в свою очередь, не позволит установить истину в нашем споре.

Ледяной не может драться, но не ответить этому бергеру?! Немыслимо. Руппи сунулся вперед, но был схвачен за локоть.

— Я отдохнул, – весело объявил Бешеный, – но, слушая о варитах и агмах, вновь начал уставать. Барон, не спуститься ли нам?

— Ничего не имею против, – Райнштайнер аккуратно и очень быстро освободился от плаща, шляпы и мундира, – однако должен заметить, что пренебрежение к прошлому, в том числе и в вопросах фехтования, является серьезной и очень опасной ошибкой.

Вальдес не ответил, глядя на увенчанные флюгерами башни. Зачем его понесло в Придду с пленными? Только ли для того, чтобы лично доложить регенту о сражении, или он опасался таких вот бергеров? Денег не было, и Руппи снял кольцо с изумрудом.

— Виконт Сэ, я ставлю на вице-адмирала Вальдеса.