Онлайн книга «Яд минувшего»
|
Взмах крыла, и черная птица исчезает в желтом небе, унося ненужный подарок, теряется среди себе подобных. — Я тебя не знаю, – на шее Айрис горит алая ройя, – убирайся! Тебе здесь не место. — Мое место рядом с моим сюзереном! – Откуда у нее ройя Катари? Или это другой камень? – Моя кровь и моя честь принадлежат ему! — Уходи, – худые руки обвивают шею черноволосого мужчины, – моя кровь и моя честь принадлежат ему. На лице черноволосого золотая маска, но не узнать его невозможно. — Тебе не спрятаться за женщину! – Рука ищет шпагу, но находит лишь пустоту. — Я не вижу тебя. – За спиной Ворона меч Раканов, а голос холоден и тяжел: – Я тебя не вижу, значит, тебя нет! Меч! Он должен его забрать… — Герцог Окделл, – голос сюзерена разрывает молчание, – исполни свой долг! — Именем анакса и во имя его! – Шпага пропала, но остался кинжал! Кинжал святого Алана с родовым вепрем на клинке. Как легко он пробивает доспехи, словно это не сталь, а шелк. Темная кровь хлещет на древние плиты, какая она горячая! Как жадно пьют ее камни. Они так хотят пить, они так долго ждали… — Убийца! – Вопль Айрис сливается с птичьими криками и гулом обвала. Нет, это не обвал, это топот бесчисленных армий. Армий сюзерена. — Вперед! – велит Альдо. – Мы обречены на победу! Закатная башня все еще рвется к небу, сколько в ней высокомерия, сколько гордыни было в том, кто ее возвел! — Он мертв! – Меч Раканов ложится к ногам анакса. – Я убил его! — Он жив, пока стоит башня. Что это?! Что ты мне принес? Это другой меч! В его рукояти не аметист, а янтарь. В золотой глубине проступает что-то черное… Карас? Карас в янтаре?! — Мой государь, я исправлю свою ошибку. Башня будет низвергнута! Глава 10. Талиг. Надор Талигойя. Оллария. 400 год К. С. Ночь с 11-го на 12-й день Зимних Ветров 1 Ужас не кончался. Эйвон Ларак носился по рассыпающемуся замку, и Чарльз следовал за ним. Он больше не кричал, не пытался поднимать упавших, не уворачивался от рушащихся балок. Чувство, заставляющее отдернуть руку, прежде чем почувствуешь боль, смирилось, а может, просто устало, но бросить Эйвона, зажмуриться и тупо ждать пробуждения Давенпорт не мог. Капитан метался по заваленным обломками и снегом дворам, проклиная насылающих сны демонов и храпящего в «Четырех вепрях» Хейла, до которого не дошло, что нужно растолкать соседа. Там, в настоящей жизни, на небе не было ни одной луны, а здесь ухмылялось целых четыре. Скованные переливчатыми дугами, они неотвратимо сползались к замершей в зените звезде, заливая гибнущий Надор призрачным золотом. В безмолвных желтоватых сумерках кое-как одетые люди таскали детей и вещи, размахивали руками, толкались, подхватывали друг друга, падали на колени, били заиндевевшим бревном в запертые ворота… Растерянные, испуганные, злые, они возникали, чтобы навсегда пропасть из глаз и навсегда остаться в памяти. Конюх хватает под уздцы очумевшую лошадь, худющая старуха волочет облезлый сундучок. Мальчонка лет четырех утирает кулаками слезы, на нем женская меховая безрукавка. Слишком длинная, она волочится по грязному снегу. Лохматый парень держит на руках девушку с разбитой головой. Она мертва, но брат, жених или муж этого не понимает. Очередной толчок швыряет беднягу на колени, но он так и не разжимает объятий. Откуда-то выскакивает здоровенный малый с выпученными глазами, врезается в кучку женщин и, отчаянно работая локтями, пробивается вперед. К воротам. Кто-то падает, кто-то отлетает в сторону, полная молодая женщина хватается за грудь. Здоровяк, даже не оглянувшись, выскакивает из толпы и сталкивается нос к носу с Лараком. Граф поднимает руку, бьет наотмашь. Мужчина застывает как вкопанный, судорожно глотая воздух, и вдруг заходится в плаче. Ларак помогает подняться служанке в одном чулке, идет дальше; за ним, словно нитка за иголкой, тянутся порядок и уверенность. В жизни граф Эйвон никогда не был таким и не будет, но это сон! Страшный сон, который когда-нибудь кончится!.. |