Онлайн книга «Яд минувшего»
|
— Смотрите, герцог! Одностворчатую дверцу украшают виноградные гроздья, костяную ручку-шар поддерживают белые кошачьи лапки с золотыми коготками. — Первый маршал Талигойи удовлетворен? — Дверью – да, – лучше казаться пошляком, чем сумасшедшим, – но не в двери счастье. — Тогда вам следует съесть этот персик! Надеюсь, в моей спальне сегодня кто-то и впрямь будет. И этим «кем-то» станете вы. Золотистый пушистый шарик в холеных ручках, лукавая улыбка, тихий смех. — Сударыня, персик хорош, но вы – прекрасны! — Я знаю… Розовые губы пахнут земляникой, в фиалковых глазах тает весенняя ночь. Они впервые вместе. По-настоящему вместе, одни, не считая весны и ландышей. Он нашел свою девочку в окошке и не выпустит даже на мгновенье. Родня переживет, и король переживет, и весь мир, а кому не нравится, могут убираться к Змею. — Есть в этом доме что-то, без чего ты не можешь жить? — Ты… Только ты… Я не могу без тебя! — Тогда идем. – Куда? — Разбудим какого-нибудь клирика. Завтра я представлю ко двору свою супругу. — Так сразу? Я никогда не смогу. Отец… — Отец простит, ему ничего не останется. Ты пойдешь или понести тебя на руках? — Пойду… Только… Ты не смейся, но я надену другое платье. Я быстро… — Ты, и в этом лучше всех. — Старое платье – дурная примета. — Ты справишься или позвать Линду? — Не надо Линду… Создатель! Треск за спиной, живое, трепещущее тепло у плеча, сдавленный крик. Закатные твари, их все-таки выследили. – За меня! Слышишь, за меня! Быстрей! Распахнутые дверные створки, сорванное голубое полотнище, опрокинутый столик, перевернутая шкатулка с бисером. В дверях – десяток человек с обнаженными шпагами. Лица под масками, но одежду и осанку не спрячешь. Это не «висельники», это дворяне. Родичи или заговорщики? За ней или за ним? – Доброй ночи, господа. Как вас много… Молчат и готовятся, молчат и прячут лица и голоса, но второй слева знакомо сутулится, а тому, кто рядом, не хватает ладони роста. Даже с каблуками. Родичи оказались заговорщиками, а заговорщики – родичами. – Вы отказываетесь здороваться? Вы невежи или все-таки трусы? Шаг вперед и в сторону, поклон, улыбка, родное тепло за спиной. Старое платье – «дурная примета», но малышка будет жить! Значит, к Леворукому отправятся убийцы, сколько б их ни заявилось. 2 Перед глазами – шелковые бабочки, в руке – обнаженная шпага. Бред! И вино тут ни при чем, он не пьян, до такой степени не пьян, что самому странно. Бедная Марианна, такого гостя у нее еще не было. — Герцог, полагаю, я просто обязана подарить этих мотыльков вам. Вы без них просто жить не можете. — Сударыня, прошу меня простить. Нужно засмеяться, вложить клинок в ножны, налить вина, сказать что-то куртуазное, только почему внутри все орет об опасности? Почему чудятся ландыши и голубые глаза? — Вы не знаете, здесь кого-то убили? – Теперь его точно прогонят, и поделом! — В этом доме? – не поняла хозяйка. – Когда? — Весной. – Что за чушь он несет? Ему точно пора в сумасшедший дом. — Весной? – Баронесса улыбается из последних сил; она испугана, и красавицу можно понять: сумасшедший в спальне – это неприятно. – На моей памяти нет, но, монсеньор, вы так и не съели персик. — Я искуплю свою вину. – Взбунтовавшиеся пальцы нипочем не желают отпускать эфес, улыбка на личике Марианны застывает, превращается в маску, сквозь золото стен рвется голубизна. |