Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 110 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Через раскрытое просмотровое окно полной проницаемости (передает даже запахи) я наблюдаю супружескую спальню, освещенную одним лишь ночником, да еще немного лунным светом через приотдернутые шторы. Двое, скорее всего, сам Лев Рохлин и его жена Тамара, лежат в постели, третий, одетый в черный спортивный костюм и с балаклавой на голове, стоит над ними, держа в руке пистолет — скорее всего, тот самый, из которого будет совершено убийство.

— Молысь, урус! — с кавказским акцентом говорит человек в черном.

Я понимаю, что тут действительно в деле не только картавый любитель сакральных жертв, но и его чеченские подельники по Хасавьюртовскому сговору. Между прочим, среди них голова генерала Рохлина котируется в двести тысяч американско-чеченских долларов, что ничуть не хуже оригиналов, потому что печатают их при помощи настоящих клише Федерального казначейства, которые по бумагам числятся списанными и уничтоженными. Наступает момент истины, но я шестым чувством ощущаю присутствие в комнате еще двух человек, находящихся вне поля моего зрения, а это очень нехорошо.

И тут же я слышу в своей голове голос Кобры.

— Я здесь, Батя, — сообщает она, — и Мишель тоже со мной.

И тут же к нашему мысленному разговору присоединяется еще одна особа.

— Обожаемый командующий, — насмешливо произносит Артемида, — мы с любимым тоже здесь, и если кого-нибудь надо подстрелить, то я всегда готова.

— Нет, — так же мысленно отвечаю я, — никого стрелять не надо. Всех брать живьем в максимально неповрежденном состоянии и пропускать через ведомство Бригитты Бергман. И только потом ты сможешь заполучить этих кадров для тренировки в качестве бегающей мишени на стрельбище, ибо не вызывают они во мне ни малейшей симпатии.

— Будет исполнено, обожаемый командующий! — так же насмешливо отозвалась богиня-охотница.

Вот еще одна особа, которая в нашем обществе нашла свое место в жизни, любовь и личное счастье. Сначала Артемида оценила, что победив ее с Герой, я не воспользовался их униженным и подчиненным положением, так сказать, в личных целях, затем влюбилась в меня в силу одолевшего ее стокгольмского синдрома. Потом она встретила своего богоравного героя старшего лейтенанта Антонова, которому было все равно, богиня она или доярка из соседнего села, и перенесла на него весь пыл и жар своей страсти. Товарищ Антонов, кстати, в данном случае тоже большая подмога по хозяйству, ибо талант у него побольше, чем у других, и эпитет «избранник богини» звучит уже не иронично, как в случае Танцора и прапора Пихоцкого, а крайне уважительно. Мол, кого попало Артемида в мужья не выберет.

Тем временем, пока мы так мысленно общались, человек в черном наконец решил, что время жизни генерала Рохлина вышло, и надавил на спуск. Ответом был тихий щелчок осечки. Как всегда в подобных случаях, оружие признало мою власть бога священной оборонительной войны, и отказывалось стрелять без моего разрешения. Передернув рукой затвор, убийца надавил на спуск еще раз, впрочем, с тем же результатом. И тут позади меня раздался звук падающего тела и приглушенный стон. Человек в черном, все еще держа в руке бесполезный пистолет, обернулся на звук, и тогда я, уже не опасаясь за собственную спину, превратил просмотровое окно в полноценный портал и одновременно с легким шелестом выдернул из ножен меч бога войны, заливший генеральскую спальню светом Первого Дня Творения. Эффект был такой, будто в комнате включился зенитный прожектор. Зажмурились все — и палачи, и жертвы.