Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 3 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

«Бой за высоту семьсот семьдесят шесть, — прокомментировала энергооболочка. — местное время: двадцать девятое февраля двухтысячного года двадцать часов семнадцать минут. Шестая рота второго батальона сто четвертого парашютно-десантного полка семьдесят шестой Псковской дивизии ВДВ против банд Басаева, Хоттаба, Идриса и иных отморозков, общей численностью от полутора до двух тысяч штыков. Участники бандформирований пробивают себе выход из мышеловки Аргунского ущелья, а российские десантники имеют приказ их не пропускать. Смотри, Серегин, оно все твое, осталось только протянуть руку и взять».

Энергооболочка права. Если я приложу не особо большое волевое усилие, то смогу прорвать барьер и превратить просмотровое окно в полноценный портал. А там — кто не спрятался, я не виноват. На случай внезапного осложнения обстановки в любом из данных мне миров в ангарах «Неумолимого» в минутной готовности к вылету дежурят эскадрон «Шершней», уже погруженный в «Святогор», и пара «Каракуртов», а через полчаса с момента получения приказа готова выступить дежурная бригада штурмовой пехоты. И неважно, что это всего лишь карман — в любом случае делать надо то, что велит совесть. Все прочее неважно, ведь российским десантникам там срочно требуется моя помощь.

— Дежурным подразделениям боевая тревога! — передал я по каналу Воинского Единства. — Вылет на задание через портал. В только что открытом мной мире, где еще отсутствует орбитальная сканирующая сеть, нашим, бьющимся в окружении жестоких врагов, требуется экстренная помощь и поддержка.

Мгновенный отклик, подтверждающий, что команда понята и принята к исполнению — и вот уже «Святогор» с «Шершнями» и оба дежурных «Каракурта» оторвались от палубы ангаров, втянули в брюхо посадочные лапы-опоры и зависли в воздухе в ожидании открытия порталов. Пора!

Порталы, что удивительно, открылись как бы сами собой — мне осталось только бросить на высоту «семьсот семьдесят шесть» заклинание Поддержки и наблюдать за тем, как работает идеально отлаженная военная машина, в которой каждый солдат-Верный знает не только свой маневр, но и его смысл. Пока «Святогор» выпускал из необъятного брюха стаю «Шершней», тот «Каракурт», что был в плазменном обвесе, отвесил полный залп по тому месту, где его сканеры засекли плотную концентрацию сил противника.

В ночной тьме это было особенно феерическое зрелище. Прорезая низкие облака, плазменные заряды подсветили их так, что, казалось, само небо раскалилось добела. На несколько секунд стало светло, как в летний солнечный полдень, потом ослепляюще-яркие клубки огня вырвались на всеобщее обозрение, залив все вокруг неистовым светом Первого Дня Творения, последовал удар и счетверенный взрыв суммарной силой в две килотонны, вспышка которого была видна на десятки километров вокруг. Удар был уничтожающе точен, и несколько сотен боевиков разом прекратили свое земное существование, вознесшись горячим пеплом прямо ко входу в чертоги ангела смерти Азраила. Учитесь, как надо работать, мои злобные девочки: в ложементе первого пилота мой соотечественник и почти современник, маг Огня (и прочая, прочая, прочая), капитан Андрей Зотов.

И, будто отозвавшись на это буйство первозданных сил, в окружающем Мироздании что-то треснуло и хрустнуло, и я с удивлением понял, что порвал карман, и не только получил в тот мир полноценный доступ, но и выбил его из Основного Потока. Ну, честное слово, ничего не сделал, только заглянул в немного приоткрытую дверь — и вдруг такое. И тут я вспомнил: энергооболочка говорила, что прорывавшуюся из Аргунского ущелья бандитскую группировку возглавляли такие одиозные особи, как Басаев и Хаттаб. Именно в них целил и попал товарищ Зотов. Рядовых боевиков можно снимать с карты сотнями, от этого история не поменяется, зато главари — это совсем другое дело. Сколько раз того же Басаева зажимали в угол, но он умудрялся выскочить из захвата будто намыленный. Но против лома, то есть залпа «Каракурта» в плазменном обвесе, приемов в этом мире еще просто не придумали. Принимаем спонтанное и немного сумбурное начало кампании как данность, и работаем с этого места дальше.