Онлайн книга «Врата Войны»
|
Примечание авторов: * Александр Беляев — известный советский довоенный писатель-фантаст. В нашей истории умер в оккупированном городе Пушкин от голода и холода зимой 1941-42 годов. Тем более если большая часть очевидцев — это немецкие пленные, перепуганные и в то же время наглые. Страх они испытывают перед теми, кто заставил их, таких сильных и непобедимых, сдаться в плен, а наглость эти немецкие твари проявляют по отношению к бойцам и командирам РККА. Вот один такой протокол допроса: «Я, Марк Вебер, сдался в советский плен потому, что не хотел попадать в руки к марсианам. Я подумал, что война скоро кончится, Германия победит, и тогда немецкая армия меня все равно освободит. А эти марсиане обязательно меня убьют. Они страшные и не берут пленных, а если берут, то выпивают у них всю кровь и высасывают мозг.» Ну что за дикий бред?! Какие еще марсиане?! Между прочим, и остальные германские вояки с той же степенью достоверности несут похожую чушь. Майор Голышев почесал свою бритую наголо голову. Или в шнапс, которым немецкие солдаты запивают измышления Геббельса, теперь начали подмешивать кокаин? Или вот. Сразу после того утреннего боя командир 878 стрелкового полка майор Коржиков выслал вперед полковых разведчиков с целью прояснения обстановки и обнаружения тех, кто навел на немцев такого шороху. Обстановку разведчики не прояснили, а, напротив, запутали еще больше. Впрочем, неизвестные воители, вздрючившие немцев так, что те стали принимать их за уэллсовских марсиан, обнаружены тоже не были. Вместо того на месте боя в большом количестве нашлись стреляные гильзы нескольких видов, в большинстве своем неизвестных советской науке. При этом даже знакомые советским бойцам гильзы от русского винтовочного патрона образца 1908 года были выполнены по неизвестной в СССР технологии штамповкой из тонкого стального листа. Майор знал, сколько полезного для страны могло произойти, если бы в тяжелейший момент военного лихолетья она смогла заменить дефицитную латунь, которая идет на изготовление патронов, обыкновенной сталью. Другие гильзы удивляли ничуть не меньше. Больше всего было гильз от странного мелкокалиберного оружия, которое никак не могло быть боевым, ведь диаметр шейки гильзы едва превышал шесть миллиметров. До того самыми большими любителями уменьшения калибра были японцы, но тут эта идея была доведена до абсолюта. Даже пулю от «арисаки» в эту гильзу пришлось бы забивать молотком, а родная пуля должна была иметь калибр примерно в пять с половиной миллиметров. Майор не понимал, зачем надо было уменьшать калибр до такой степени, чтобы пуля потеряла всяческие пробивные свойства. Значительно реже попадались гильзы примерно как от 37-мм автоматической зенитки, но предназначенные для снаряда калибром примерно в тридцать миллиметров. Калибр, на данный момент, насколько знал майор, не используемый нигде и никем. Хотя большинство немецких танков у села Житня были подбиты в борт и корму именно из пушек, использующих такие снаряды. Но и это было бы вполне понятно, стоит принять немецкую версию о «марсианах». Раз они «марсиане», значит, у них все не как у людей. Но тогда получается, что капитан Мосин, придумавший винтовку и патрон своего имени, тоже, получается, был марсианином. Но это так, в порядке умственного эксперимента — насколько далеко может зайти бред, пока его не остановит здравый смысл. Разведчики — они ведь не только собирали гильзы и осматривали сгоревшую немецкую технику. Они еще опрашивали местных жителей, и те как один утверждают, что марсиане никакие не марсиане, а самые что ни на есть люди, причем говорящие по-русски без всякого акцента, называющие себя «товарищами»* и весьма положительно относящиеся к советской власти и товарищу Сталину. Все вроде бы было хорошо, но майору не давал покоя вопрос — почему они, такие хорошие, не хотят идти на контакт с советским командованием? Непонятно, хоть убей. |