Книга Врата Войны, страница 156 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

23 августа 1941 года, 21:15. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего

Присутствуют:

Верховный Главнокомандующий и нарком обороны — Иосиф Виссарионович Сталин;

Нарком внутренних дел — генеральный комиссар госбезопасности Лаврентий Берия;

Порученец ЛПБ по особо важным делам — майор НКВД Константин Воронов;

Нарком иностранных дел — Вячеслав Михайлович Молотов;

Начальник Генерального Штаба — маршал СССР Борис Михайлович Шапошников;

Заместитель начальника Генерального Штаба — генерал-майор Василевский.

По возвращении миссии маршала Шапошникова из 2018 года, в Кремле было совещание военно-политического руководства в узком составе. Никаких политиканов, вроде Маленкова, Кагановича или Хрущева, на нем не было, тем более что с последним еще предстояло разобраться персонально. Так ли нужен Стране Советов товарищ «Клоун», чтобы сохранять ему жизнь даже при наличии обоснованных подозрений в участии этого персонажа в антисоветском троцкистском заговоре? Но это будет потом, а пока товарищ Хрущев был перпендикулярен текущим процессам. За маленьким исключением. Товарища Сталина очень сильно заинтересовала роль этого человека в случившемся в нашей истории окружении Юго-западного фронта, повлекшего за собой гибель или пленение более полумиллиона советских бойцов и командиров. Но опять же, поскольку армия потомков заткнула дыру в боевых порядках Брянского фронта, попутно переломав ноги Гудериану, который теперь больше не шел на юг, с этим деянием «Никитки» можно было разбираться не спеша и по существу.

Пройдя в кабинет Вождя, и поздоровавшись, маршал Шапошников первым делом передал Сталину прошитый, подписанный и пропечатанный договор о Дружбе, Сотрудничестве, Взаимной Помощи и Совместной Обороне. В принципе ничего неожиданного в этом документе для вождя не было. К тому времени, когда этот документ был готов к подписанию, через штаб группировки «потомков» в Сураже была налажена устойчивая связь с Генштабом, а через него и с Кремлем. Так что Вождь знал об условиях, поставленных президентом Путиным, и не счел их слишком обременительными. Да и тому же Путину тоже было некуда деваться. Война-то началась помимо его желания, а с учетом уже имеющегося опыта, он никак не мог позволить немцам вести себя в сорок первом году так, как им вздумается, в силу чего отзыв войск обратно в двадцать первый век выглядел маловероятной авантюрой с трудно предсказуемыми последствиями. Товарищ Сталин и СССР тоже находились далеко не в том положении, чтобы привередничать по поводу союзников и предоставляемой ими помощи. Тем более союзников, пославших в самое уязвимое место советско-германского фронта крупное и хорошо вооруженное армейское соединение, активные действия которого привели к разгрому вражеской ударной группировки и срыву стратегической наступательной операции противника.

Таким образом, высоким договаривающимся сторонам удалось сойтись на том, что они не вмешиваются во внутренние дела друг друга, советские политруки не ведут агитацию, направленную на военнослужащих ВС РФ, которые находятся на советско-германском фронте, и в то же время российские власти (у которых, в принципе, нет никакой идеологии) не оказывают разлагающего буржуазного воздействия на тех граждан СССР, которые находятся на территории Российской Федерации на излечении после ранений или в ходе обучения различным воинским специальностям.