Книга Смоленский нокдаун, страница 139 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Переодевайся! — сказала я и кинула подруге сверток. В нем было платьице, как раз по сезону. Мне оно не особо нравилось. Я купила его полгода назад на какой-то распродаже, соблазнившись низкой ценой, и с тех пор надевала очень редко, предпочитая джинсы.

— Давай, давай, без разговоров! — подбодрила я подругу, видя, что она в силу своей чопорности не решается надеть чужое.

Через пару секунд Варвара вышла из-за шкафа, облаченная в голубое платье свободного покроя. Я удовлетворенно хмыкнула — так и знала, что оно ей будет к лицу. Да и фасончик такой скромненький, что никаких возражений не вызвал. Крутясь перед зеркалом, Варенька, судя по ее улыбке, заценила свой прикид в положительную сторону.

— Очень красиво! — сказала она, сияя. — Хоть и необычно как-то… Ну что, отправляемся?

— Ээ… подожди… — остановила я ее. — Твои волосы…

— А что с ними не так? — она прикоснулась рукой к своей прическе.

— Не годится, Варя… — Я покачала головой.

— Ой, а что же делать? — В ее голосе слышалось огорчение, граничащее с отчаянием.

— Садись, я причешу тебя.

Варя покорно села перед трюмо. Ее мама с любопытством смотрела, что я буду делать.

Я вынула из Вариных чуть вьющихся волос все шпильки и причесала их по длине. Затем слегка начесала корни на макушке и уложила отросшую челку наискось лба. Вот и все. Прелесть! Пять минут — и современная прическа на волосы средней длины готова. Благо волосы у Вари густые и послушные, как говорит моя парикмахерша — «конкурсные» (у меня у самой-то волосенки так себе, и потому я обычно забираю их в хвост).

— Это все? — спросила Варвара, с недоверием глядя то на меня, то на свое отражение в зеркале.

— Все! — подтвердила я.

— Эмм… ээ… — только и пробормотала Варя, осторожно поправляя прядь и косясь на мою прическу — я ради праздника сегодня волосы слегка накрутила плойкой и распустила по плечам. Ну, словом, мы с Варей смотрелись, как две сестры — блондинка и русая.

Обувь Варваре тоже пришлось одолжить. У нее, правда, размер поменьше (хорошо, что ненамного). Я принесла ей свои туфли, которые надевала очень редко — бежевые, на небольшом каблуке. Проблему размера решили старым способом, не менявшимся, наверное, на протяжении веков — при помощи напиханной в носки туфель ваты. Мне же туфли не понадобились — я, как и обычно, была в джинсах и кроссовках, и только кофточку поярче сегодня надела — ярко-зеленую.

— А теперь я сделаю тебе макияж… — сказала я намеренно интригующим тоном.

— Что? — переспросила Варя, хлопая ресницами, на которые так и просилась тушь.

— Давай накрашу тебя, говорю! — ответила я не терпящим возражением тоном, который, конечно же, возымел эффект — подруга лишь кивнула и подставила мне лицо.

Воспользовавшись своим арсеналом, я принялась за дело. Вообще-то сама я не слишком часто пользовалась косметикой — точнее, пользовалась ею крайне умеренно. Ну что ж поделаешь, если девушка без грамма косметики в нашем мире приравнивается к деревенщине… А так, будь моя воля — я бы пользовалась только антиперспирантами и депиляторами… ну и пудрой чуть-чуть.

Словом, за десять минут я сотворила из Варвары красотку, которая в нашем мире имела все шансы на успех даже у искушенных мужчин. Просто поразительно, как мне это удалось — не иначе, как мной руководило вдохновение. Не зря, ох не зря я иногда навещала свою подругу-визажиста, к которой клиентки частенько приходили на дом. Лицо Варвары, после того как я над ним поработала, не выглядело накрашенным — просто оно удивительным образом похорошело. Даже мать Варвары, прижав ладонь к щеке, с улыбкой вымолвила: «Мариночка, да вы кудесница!» А сама Варенька, поморгав перед зеркалом ресницами, ставшими вдруг длинными и пушистыми, просияла лучезарной улыбкой и кинулась меня обнимать.