Книга Смоленский нокдаун, страница 65 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Молотов кивнул — мол, он понял, и все сделает, Сталин же перевел взгляд на маршала Шапошникова.

— Борис Михайлович, — сказал он, — доложите, как обстоят дела по части военного сотрудничества с нашими российскими союзниками.

— Во-первых — доложил начальник Генерального Штаба РККА, — новых сухопутных частей и соединений в составе экспедиционной группы войск не будет. Три дивизии, две бригады и несколько спецчастей усиления, и на этом все. В дальнейшем усиливаться будет только ракетная и авиационная компонента. Во-вторых — пропускная способность того, что потомки называют межвременным порталом, увеличилась, и дополнительные мощности будут использованы для того, чтобы поставить нашей армии вооружение и боеприпасы с их мобилизационных складов.

В первую очередь это будут единые пулеметы Калашникова под винтовочный патрон образца восьмого года и ручные противотанковые гранатометы для нашей пехоты, которые сильно осложнят жизнь немецким танкистам, а также средства связи с системой кодирования для танковых и авиационных войск. В-третьих — идут переговоры о формировании своего рода интербригад. Бойцы и командиры с боевым опытом и не только российским гражданством согласны воевать на нашей стороне под полностью нашим командованием. Просто лимиты на пополнение экспедиционной группы войск достаточно жесткие, и желающих воевать на нашей стороне гораздо больше, чем вакантных мест.

— Ну это же просто замечательно, — воскликнул вождь, — то, что люди на демонстрациях таскают портреты товарища Сталина — это одно, а вот то, что они рвутся в бой с немецкими фашистами и это явление достаточно массовое — это совсем другое дело. С портретом ходить может каждый, а вот воевать пойдет только настоящий человек.

Закончив эту фразу, Сталин вопросительно посмотрел на Михаила Ивановича Калинина, но тот легким пожатием плеч дал понять, что его встречи с руководством Госдумы, Совета федерации и правящей партии «ЕР» носили исключительно рабочий характер, и отдельно докладывать пока что нечего. После этого Верховный дал понять присутствующим, что аудиенция завершена и всем пора покинуть его кабинет.

Когда товарищи, собрав свои бумаги, вышли, Сталин принялся не спеша набивать свою любимую трубку, при этом продолжая размышлять, как бы ведя диалог с самим собой. Ведь хоть Махатма Ганди еще не умер, откровенно поговорить товарищу Сталину зачастую также было не с кем. Некоторые вопросы он не мог обсудить даже с Берией, которому доверял почти безгранично.

«А если серьезно, — думал он, — то мы с вами, товарищ Сталин, прекрасно знали о том, что некоторые наши не такие уж и далекие потомки, большая часть из которых уже ходит по нашей земле своими ногами, а других мамы еще возят в колясках, просрали большевистскую идею, оставив от нее пустую выхолощенную догмами оболочку. Мы в том мире сумели выиграть войну и защитить страну от первого самого страшного натиска мирового империализма, а они, имея уже наработанный нами фундамент, вдребезги проиграли мирное соревнование двух систем. В результате краха большевистской, коммунистической идеи случился крах СССР, который, как говорит коллега Путин, стал величайшей геополитической катастрофой двадцатого

Вы спросите, что из этого следует, товарищ Сталин? А следует то, что нам надо гораздо серьезней отнестись к кадровому вопросу. Сейчас мы занимаемся подбором кадров, но, как показала будущая история, все это полумеры. Кадры для руководства партией и государством надо специально выращивать, и при этом не бояться того, что на десять тысяч тонн руды, взятой в первоначальную обработку, выйдет только один грамм драгоценного радия. Сейчас мы обдумываем целую систему, которая позволяла бы брать людей из народа и при наличии соответствующих качеств обучала бы их и продвигала на вышестоящие посты. А если таких качеств нет или они оказались исчерпаны, автоматически сбрасывала бы неподходящих людей на нижележащие уровни, не доводя дело до судебных процессов и расстрелов.