Онлайн книга «Снежный Тайфун»
|
Эксплуатировали они меня нещадно, кормили плохо, а мне даже пожаловаться было некому. А спустя какое-то время я стала замечать, что дядя испытывает ко мне какой-то особый интерес… В отсутствие фрау Лизелотты он стал подходить ко мне и лапать своим своими липкими руками, гадко при этом ухмыляясь и дыша мне в лицо гнилостной вонью. Я замирала перед ним, как кролик перед удавом, молча терпя его поползновения, дрожа от отвращения, смешанного со странным возбуждением… Почему-то мне не хватало духу убежать или хотя бы вырваться из его объятий – наверное, мысль о том, что я могу остаться одна на улице, без крова и пропитания, была для меня страшнее всех остальных мыслей. Кроме того, я боялась побоев. Хоть дядя и не поднимал на меня руку, но я чувствовала, что он может это сделать, если я не буду «хорошей девочкой». И вот однажды, когда фрау Лизелотта в очередной раз куда-то отлучилась, дядя, выпив изрядное количество шнапса, просто взял и изнасиловал меня. Это произошло на кухне, когда я протирала стол – он просто грубо завалил меня прямо на этот стол, задрав мне юбку на голову… Все это было так гнусно, противно и мерзко, как на случке хряка с молоденькой свинкой. Впрочем, хряк к своей временной подруге способен проявить куда больше нежности, чем мой дядя ко мне. И опять же я не посмела сопротивляться. В его руках я была безвольной куклой, равнодушно снося унижение. И потом это стало повторяться регулярно. А я, ни единым словом не выражая свое отношение к происходящему, терпела это все… Уверена, что он даже не догадывался, о чем я думала в тот момент, когда он, пыхтя и издавая утробные стоны, двигался на мне своей грузной тушей. Еще бы – ведь я зависела от него! Может быть, он даже считал, что делает для меня благодеяние. А я – я просто ненавидела его при этом… Ненависть моя была холодной и ослепительно яркой – она выхолодила все мое нутро, где не осталось больше ничего теплого. Я мечтала его убить… Я вообще всю свою жизнь мечтала кого-то убить – то отца, который был несправедлив ко мне, то братцев, которым перепала вся родительская любовь… и теперь вот – своего жирного похотливого дядю, который, угрожая и запугивая, пользовался мной как вещью, получая свое животное удовольствие. О, я даже строила планы, как подсыплю дядюшке яду в его суп… Или столкну с лестницы… Или подожгу этот ненавистный дом, когда он будет спать… Но воплотить все это мне мешал страх разоблачения и наказания. Мне не хотелось сгубить свою молодость в тюремной камере среди всякого сброда. Я чувствовала, что где-то там, за этими стенами, в больших городах, есть совсем другая жизнь. И я грезила об этой жизни, воображая, как добиваюсь в ней успеха и становлюсь значимой и уважаемой персоной… И тогда уже не я буду бояться кого-то – нет, это передо мной будут трепетать и лебезить, и выполнять мои распоряжения… Конечно, я не могла не понимать, что для того, чтобы занять хоть сколь-нибудь значимое положение в обществе, нужно много работать, получать образование, иметь упорство, целеустремленность и массу талантов. Но никто не мог мне запретить мечтать. Так прошло четыре года – четыре года бесконечных унижений. И в один прекрасный день я наконец решилась все изменить… Однажды, когда фрау Лизелотта опять уехала по своим делам, а дядя, в очередной раз совокупившись со мной, прилег вздремнуть, «чтобы восстановить силы», я просто выгребла из комода хранившуюся там дядину заначку и сбежала из дома, отправившись прямиком в Берлин. Я надеялась, что смогу затеряться в этом огромном городе – можно сказать, новом Вавилоне. |