Книга Вторая «Зимняя Война», страница 122 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Одним словом, взяв третью траншею, мы немного притормозили, чтобы подсчитать потери, отправить раненых в госпиталь и перевести дух, перекусив сухпайком. А потом на тех же самых панцерах, которых, как оказалось, было там значительно больше, чем три, в составе передовой группы отправились вперед, к этой самой станции Каннельярви, где, по данным разведки, должен был дислоцировался штаб четвертого финского армейского корпуса. Как мы сюда добирались – это совершенно отдельная история, но, как оказалось, никакого штаба тут уже нет. То есть когда-то он тут был, чему свидетельствуют разбросанные повсюду бумаги и трупы высокопоставленных финских офицеров, среди огромных воронок, оставленных не менее чем двенадцатидюймовыми снарядами. Станция совершенно разрушена, и все, что здесь могло гореть, уже сгорело, но в то же время дело тут не в одном артиллерийском обстреле. Кто-то из большевиков – скорее всего, их ОСНАЗ – побывал тут еще до нас (видимо, сразу после завершения артналета) и оставил вполне характерные следы. Финские солдаты в небольших укреплениях перед станцией и у зенитных установок погибли не от артиллерийских снарядов или авиабомб, а оказались застреленными в упор. То же можно сказать и о некоторых офицерах, которые, очевидно были сочтены недостаточно важными для того, чтобы брать их в плен.

Так что ордена за захват важных пленных нам тут не светят. Кроме всего прочего, поступает команда остановиться и подготовиться к обороне на случай вражеской контратаки. Скоро по нашим следам подойдут лыжники – они и займутся этим делом; а наш батальон, как сказал майор Долматович, решено вывести в тыл на переформирование и развертывание в штурмовую бригаду, так что на фронт мы попадем очень нескоро. Очевидно, участие в этой операции можно воспринимать как тест на лояльность со стороны Сталина. Выполнив поставленную задачу, мы показали, что нам можно верить, и теперь не окопавшиеся в Лондоне самозванцы вроде генерала Сикорского, а мы, боевые офицеры, плечом к плечу с русскими сокрушившие германца, будем решать, кто в Польше власть, а кто не власть.

13 января 1942 года, Вечер. Финляндия, Хельсинки, особняк Маннергеймов на улице Каллиолин-нантие.

Маршал Финляндии Карл Густав Маннергейм

Неделя и один день^[17] – столько времени потребовалась большевистским войскам для того, чтобы прорвав оборону финской армии у станции Териоки и продвинуться до стен Виипури (Выборга). Не остановила их наступление и частично восстановленная оборонительная линия его, Маннергейма, имени. Задержка на двое суток потребовалась для подтягивания осадной артиллерии, и еще ночь – для артподготовки; потом несколько часов штурма – и рубеж обороны прорван, кстати, в том же месте, что и в прошлый раз, а лязгающая и громыхающая громада Красной Армии продолжает неудержимо ползти дальше в направлении Виипури. Четвертый армейский корпус разгромлен, и его остатки беспорядочно откатываются на север. Генерал-лейтенант Карл-Леннарт Эш или погиб, или находится в плену. Второй армейский корпус, дабы избежать окружения, отступил за Вуоксу. Погиб вместе со своими офицерами и командующий Карельской армией генерал-лейтенант Аксель-Эрик Хейнрикс. Его штаб в самом начале большевистского наступления подвергся удару неизвестного оружия. Именно поэтому первые три дня вражеского наступления на Перешейке творилась ужасная неразбериха.