Книга Вторая «Зимняя Война», страница 70 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Некоторое время Гейдрих сидел на стуле молча, потом почти равнодушно пожал плечами.

— Извините, герр Иванов, – сказал он, – но разве вы сами не собирались проделать с Германией нечто подобное?

— Совсем нет, – ответил тот, – мы же не испытываем животной ненависти к немецкому народу, как ваш фюрер, который почти на уровне инстинктов ненавидит евреев и славян. Потенциально мы рассматриваем вас немцев как своих союзников в борьбе с англосаксами – именно союзников, а не пушечного мяса, которое надо бросить на смерть. Мы вообще чаще остальных склонны видеть в людях именно людей, а не чужаков, которых нужно приравнивать к животным, и не объекты для потенциальной манипуляции, вроде фишек на игральной доске. Впрочем, скажу честно – сейчас мы враги. Вы пришли к нам с оружием в руках, с намерением забрать себе наши земли и дома, а нас самих убить или сделать рабами. Пока немецкий солдат держит в руках это оружие и продолжает эту войну, мы будем убивать его всеми возможными способами. Но как только ваши соотечественники бросают оружие и поднимают вверх руки, мы сразу меняем свои установки. Как вы знаете, совсем недавно мы репатриировали в Германию нашего мира целый корпус вермахта, который в безнадежной ситуации решил выйти из войны…

— Я видел это по вашему телевидению, – сказал Гейдрих, – но насколько я понимаю, вы специально создали такую ситуацию, которая помогла вам заполучить этот корпус как инструмент вашей политике по отношению к местной Германии.

— Рейнхард, – вздохнул господин Иванов, – вы хоть сами поняли, что сказали? Такая ситуация сложилась сама по себе. Командующий вашим корпусом не хотел гробить своих людей в безнадежном бою за дело, в которое он уже не верил, и в то же время он не желал сдаться частям Красной Армии. А то как же – настоящий граф, и вдруг сдается рабочим-крестьянам… Тогда он решил капитулировать перед Экспедиционным корпусом, а мы – вот ведь незадача – пленных не берем, а если берем, то тут же передаем их Красной Армии, чтобы не возиться с лагерями и всем прочим. Но в данном случае такой образ действий не подходил по условиям задачи. И тогда в одну светлую голову пришла мысль избавиться от ваших соотечественников, репатриировав их в Германию двадцать первого века. Вот и получилось, что, как говорится, и волки оказались целы, и зайцы сыты…

— Хорошо, герр Иванов, – вскинул вверх руки Гейдрих, – хоть это и маловероятно, но готов поверить, что вы проделали все это из чистого человеколюбия, которое совершенно случайно принесло вам немалые политические дивиденды. Но если вы такие человеколюбивые, то должны понимать, что немецкая нация просто вынуждена искать себе свободного жизненного пространства, ибо Германия постоянно живет на грани голода и потому-то перед войной она ввозила пятую часть потребляемого продовольствия…

— Рейнхард, – снова воскликнул господин Иванов, – еще раз спрашиваю: вы хоть поняли что сказали? Единственное, чего можно добиться такими действиями – это поубивать на войне несколько миллионов лишних едоков и тем самым сократить дефицит продовольствия. С чего вы вообще подумали, что у вас может получиться эта авантюра? Завоевать с наскока Россию – это такая же дурацкая идея, как и бег по потолку. Оздоровиться таким образом проблематично, а вот сломать шею можно запросто. У нашего народа огромный опыт отражения вражеских нашествий. Именно отбиваясь от нападений недружественных государств и народов, мы и расширились до тех огромных размеров, какие вы видите сейчас.