Онлайн книга «Балканы. Красный рассвет»
|
Но майором Маркиным и мною командный состав бригады не исчерпывается. Поскольку в Красной Армии без политработников никак, то и у нас он тоже есть. Старший политрук Бородухин Петр Михайлович, верный боец за дело Ленина-Сталина, 1906 года рождения, из рабочих, бывший председатель парткома в железнодорожных мастерских, призван по призыву в июле сорок первого, воевал на юго-западном фронте в 6-й армии, в начале августа был ранен и эвакуирован в тыл. И весьма вовремя, поскольку те, кто остался на месте, неделю спустя попали в окружение и сгинули в Уманской яме[20]. Мы ничем не могли помочь этим несчастным, ведь, когда они умирали от голода и издевательств, дивизии экспедиционных сил были заняты тем, что рубили в капусту германскую группу армий «Центр». А когда мы закончили с этим богоугодным занятием и осмотрелись по сторонам, спасать там было уже некого. Поскольку наш комиссар человек во всех смыслах хороший, храбрый, прямой и честный и искренне верит в дело, за которое сражается, то я собрал наших добровольцев-будущенцев и отдал им негласный приказ не раздражать нашего комиссара критическими замечаниями и не нарушать его идеологическую девственность. Он сам со временем поймет, что не так все просто в этом мире, но мы должны понять его и морально поддержать, ведь будет жалко, если этот человек перестанет верить в коммунистическую идею, или, хуже того, начнет искать спасение от психической травмы на дне бутылки. А я с самого начала ничуть не сомневался в том, что рано или поздно товарищ Бородухин узнает о нашем будущем все нелицеприятные с его точки зрения факты. Ведь не слепой же он и не глухой. И слухи о нашей запортальной России в народе ходят самые запредельные; правда, те кто у нас на самом деле бывал (как, например, майор Маркин), знают, что не все так однозначно. Так и получилось. Где-то через неделю после своего прибытия в пункт формирования бригады (а прибыл он одним из последних) старший политрук зашел в штабной кунг и плотно прикрыл за собой дверь. Перед этим он довольно долго смущенно шаркал ногами по решетчатым ступенькам, делая вид, что очищает сапоги от налипшей на них весенней снеговой каши, но на самом деле просто не решаясь войти. В тот момент на месте мы с майором Маркиным были только вдвоем, и, видимо, комиссар специально подбирал момент для разговора без лишних свидетелей. Правильно поняв это немое предисловие, мы с Андреем Васильевичем заговорщицки переглянулись. — Наверное, лучше будет, если я сейчас уйду, – тихо сказал начальник штаба, растерянно оглядываясь по сторонам. — Да не уж, оставайтесь, – так же тихо возразил я, – товарищ Бородухин вас не съест. Он у нас далеко не самый худший представитель племени политруков. По крайней мере, он верит в идею, а не отбывает номер ради карьеры, как некоторые. Майор хоте что-то сказать, но не успел, потому что на пороге нарисовался наш комиссар… — Товарищи командиры, – сказал он, – а ведь я теперь все знаю. И хочу вас спросить: почему вы сами сразу не рассказали мне обо всех подробностях? Товарищу Погорелову еще простительно, но вы-то, товарищ Маркин, советский человек и красный командир… — Все мы сейчас советские люди, – сказал я, – и командиры Красной Армии тоже. И воюем мы не по приказу, а по велению души. Чтобы не было таких тварей, как гитлеровские фашисты, на нашей земле, – да и не только на нашей, но и вообще. Так что агитировать нас за советскую власть не надо. Мы за нее кровь проливаем – если не свою, так чужую. Так даже правильнее. Это немцы пусть умирают за своего фюрера и фатерлянд, а мы, убив их, должны двигаться дальше, чтобы бить следующих. |