Онлайн книга «Операция «Яростный полдень»»
|
— А что русские? – сказала я. – теперь понятно, что они победят в этой войне и установят свою власть на большей части Европы – так разве они не будут считаться угнетателями различными европейскими народами? Я боюсь, сын, что? оказавшись в рабстве у жестоких деспотов, мы еще однажды пожалеем о том, что в силу своего миролюбия остались жить, а не пали в жестоком бою. — Успокойся, мама, – ответил мне Иштван, – русские совсем не деспоты. По крайней мере, они лучше англичан или тех же немцев, которые видят в нас не живых людей, а объекты для манипуляций. Гитлеру наша Венгрия нужна была только для похода на Восток. Как только надобность в ней отпала бы, венгров провозгласили бы недочеловеками, чтобы отдать их движимое и недвижимое имущество самопровозглашенной расе господ. И примеров такому отношению к малым и слабым в Европе – великое множество. Достаточно вспомнить, как Испания вела себя в своих голландских владениях, а Великобритания – в несчастной Ирландии. — И что же, ты думаешь, что русские, ворвавшись в Европу, будут вести себя как-то по-иному? – спросила я. – Ведь они теперь победители, высшая раса, которой покровительствует сила неодолимой мощи, и для них нет ничего невозможного… — Знаешь, мама, – ответил мне Иштван, – большую часть времени, прошедшего с моего ранения и плена и до сего момента, я провел как раз там, где эта сила свила себе гнездо в нашем мире. Я встречался как с самими русскими из будущего, так и с людьми, оказавшимися в сфере их влияния. И это были не только подданные господина Сталина, которым любить дальних родственников из будущего заповедано самой судьбой. Мой сиделкой и собеседницей все время, начиная с момента, как я пришел в себя, и до выписки из госпиталя была немецкая девушка Паулина – она также необратимо изменилась под влиянием русских из будущего. Из элитной генеральской проститутки с дипломом бакалавра философии через девять месяцев жизни среди них она чудесным образом захотела получить профессию врача, потом уехать в Сибирь будущего и выйти замуж за настоящего русского мужика с топором в одной руке и ружьем в другой. А все потому, что в ней с самого начала видели не врага, а запутавшегося и страдающего человека, и многие люди приняли участие в ее судьбе, с истинно христианским терпением стремясь направить это падшее существо к лучшей жизни. Все, к чему прикасаются эти люди, меняется необратимо. Вот и наш мир уже изменился, только осознаем мы это не раньше, чем закончится война, будут разобраны руины, захоронены и оплаканы павшие и у людей появится возможность вздохнуть и осмотреться по сторонам. — Скажи, Иштван, а каков он, этот мир будущего? – неожиданно для себя самой спросила я. – Он и в самом деле так ужасен, как говорит германская пропаганда? — Сам я на той стороне Врат не был, – пожал плечами мой сын, – но знаю о том мире немало. Это несчастный, мрачный мир, где торжествуют всяческие пороки, свойственные поздней Римской империи. При этом русское государство не способствует этому ужасу, а как раз держит против него оборону на своих последних рубежах, изнемогая под натиском сил, желающих весь мир превратить в один сплошной Бедлам, Содом и Гоморру. Здесь, в нашем мире, русские из будущего тренируют своих солдат и испытывают новое оружие, чтобы как можно лучше подготовиться к последней битве с тем, что хуже самой смерти. А еще они хотят предотвратить развитие нашей истории по прежнему пути. У нас должно быть меньше жертв и разрушений, чем было в их мире, меньше ошибок, совершенных из-за алчности или даже благих намерений. Лучше уж принять господина Сталина и его умеренный большевизм, который всех людей признает равными и достойными благополучной жизни, чем допустить над собой тотальное господство американских корпораций. Ведь те ради увеличения своих прибылей на пять процентов готовы торговать с врагом рода человеческого, развращать, лгать, мошенничать, стравливать между собой народы и убивать людей миллионами… |