Книга Операция «Яростный полдень», страница 99 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Несмотря на то, что в Варшаве кое-где еще идут бои, можно уже подводить итоги Варшавской операции, и мелкие кампфгруппы, которые германское командование выдвигает из оккупированных окрестных городов, при этом не в счет. Их силы незначительны, ибо основные свои резервы враг услал отсюда на юг, где совсем недавно Красная Армия провела генеральное наступление на Балканском направлении, всего за два месяца проникнув в глубокий тыл прогерманской коалиции. Там русские опрокинули Румынию, переманили на свою сторону Болгарию, заняли территорию Греции, а на месте разрушенной довоенной Югославии создали дружественное себе сербо-черногорское коммунистическое государство. Еще один рывок с достигнутых рубежей – и советская броня ворвется на территорию Германии с южного направления, где у вермахта и вовсе нет никаких сил.

И теперь такое же генеральное наступление случилось в направлении Берлина, и у врага просто нет ресурсов, чтобы отразить второй такой тяжелый удар подряд. Восточнее Варшавы несколько большевистских армий сплошным фронтом движутся на север, заходя в глубокий тыл войскам группы армий «Центр». А это уже не лечится – так же, как неизлечимы были германские глубокие прорывы польской обороны в тридцать девятом году, французской – в сороковом, и советской – в сорок первом. Только СССР – это не Польша и не Франция. То, что для европейских стран – смертельный удар, для российских просторов – не более чем царапина. И теперь, когда взведенная год назад пружина стала разжиматься, удары сокрушительной мощи посыпались на вермахт один за другим. Территория, подконтрольная гитлеровцам, уменьшается подобно шагреневой коже; германские силы, участвующие в боях, тают, а их резервы, мечущиеся с одного участка фронта на другой, подвергаются сокрушительным авиационным ударам и несут потери, даже не вступив в соприкосновение с противником.

В такой ситуации становится очевидно, что конец войны близок. Перевес в силах над германцем, еще три месяца назад считавшийся довольно значительным, к настоящему моменту стал просто подавляющим – и уже конец войны виден невооруженным глазом. Еще один или два таких титанических удара – и то что останется от Третьего Рейха, упадет на колени и взмолится о пощаде, точно так же, как когда-то в ноябре восемнадцатого года перед победителями в прошлой Великой Войне пала на колени империя Гогенцоллернов. Наиболее вероятно такое развитие событий в том случае, если к тому моменту умрет Гитлер. Оставаясь в живых, этот маньяк будет требовать продолжения войны до тех пор, пока жив хоть один немец; но после смерти этого человека созданное им чудовище рассыплется в прах.

Но конец войны означает и конец прежнего мира. Уже очевидно, что, как и после прошлой Великой Войны, послевоенный мир будет ничуть не похож на довоенный. Другие страны, другая конфигурация границ, другие политические силы у власти – и, как всегда, ключевым для Восточной Европы становится польский вопрос. У лондонского правительства в изгнании по этому вопросу свое мнение, у господина Сталина в Кремле – свое, а у нас, поляков, непосредственно участвующих в освобождении своей Родины – свое. Ясно одно – Польша уже никогда не будет составной частью санитарного кордона, отделяющего чистенькую, сытенькую и благополучную Западную Европу от ужасной и агрессивной большевистской России. Такие игры в прошлый раз для нас закончились плохо, а потому мы больше не будем принимать в них участия. В нашем корпусе это подавляющее мнение и панов-офицеров, и простых солдат. С нас хватит.