Книга За точкой невозврата, страница 127 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да, – сказал Верховный, – партия большевиков и советское правительство оказывают вам высокое доверие, не подведите, товарищи. И к тому же, прежде чем бросить вас в клетку с тиграми, вам дадут подготовиться по всем основным вопросам. Но недолго, ибо времени на раскачку нет. Ну что, вы беретесь за это задание или нам обратиться к другим кандидатурам?

— Беремся, товарищ Сталин, – за себя и за Руднева ответил Ковпак, – и будьте уверены, что мы не подведем.

— Ну вот и прекрасно, – кивнул лучший друг советских физкультурников, – а теперь ступайте к себе в гостиницу. Завтра туда доставят все необходимые материалы для самоподготовки на тему «Как на Украине умирала настоящая советская власть, а ее место занимал ужасающий монстр, место которому в выгребной яме истории». А мы тут с товарищем Ивановым продолжим дискуссию на общеполитические темы. Уж очень интересный наметился в последнее время вариант…

Пять минут спустя, там же.

Присутствуют:

Верховный главнокомандующий, нарком обороны и генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин;

Посол РФ в СССР – Сергей Борисович Иванов.

Когда слегка обалдевшие Ковпак и Руднев вышли, Сталин почти бесшумно в своих мягких кавказских сапогах прошелся по кабинету взад-вперед и сказал:

— Сегодня я хотел бы с вами поговорить по поводу одного интересного интервью, которое ваша журналистка товарищ Максимова взяла у генерала Гальдера в день подписания капитуляции. Быть может, даже сама того не понимая, эта милая девушка высказала несколько очень многообещающих мыслей, по какой-то причине проигнорированных Марксом и Лениным в их фундаментальных трудах. Я имею в виду преимущество сложно устроенного общества перед простым – в плане возможностей для поступательного развития.

Посол Российской Федерации отметил слово товарищ, которым Сталин предварил фамилию корреспондента, что в условиях советской действительности служило маркером «свой-чужой». Обзовут тебя господином и хоть в лепешку разбейся – своим в этом обществе ты не станешь уже никогда.

— Я там был, и мне это интервью тоже понравилось, как и остальным присутствующим, – пожал он плечами. – Там у нас ощущение сложно устроенного общества двухсот национальностей, живущих одной семьей вокруг русского национального стержня, буквально разлито в воздухе. И вот тут мы должны снять шляпу перед вами, товарищ Сталин, ибо русское дореволюционное общество ощущало себя иначе, непреодолимо разделяясь не только по классовому, но и по национальному вопросу. В низах и самых верхах этого разделения не было, а вот в средних слоях – среди интеллигенции, купечества и прочих будущих отцов русской демократии – национальная и классовая спесь цвела буйным цветом.

— Интересная постановка вопроса – национализм, как особенность буржуазного общества… – сказал Сталин. – Военно-феодальная верхушка не делит себя по сортам, потому что в ее рядах каждой твари по паре, и все они поклялись служить одному сюзерену. Рабочему классу и крестьянству нечего делить, поскольку, с одной стороны, они не имеют практически ничего, а с другой стороны, им принадлежит весь мир. И только так называемый средний класс становится опорой буржуазного национализма. И даже в вашем прошлом в ходе разложения социалистического строя будущие буржуазные националисты вылуплялись из чиновников средней руки, юристов, экономистов и профессоров музыки. Но почему, по вашему мнению, этот вопрос проигнорировали классики коммунистического движения, начиная с товарища Маркса? Ведь при ближайшем рассмотрении становится очевидно, что создание сложного многонационального общества, где все национально-культурные особенности народов пребывают в бесконфликтной гармонии, есть одно из основных условий успешного построения будущего коммунистического государства.