Книга За точкой невозврата. Полдень битвы, страница 107 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В кабинете Сталина, помимо советского вождя, турецкого министра иностранных дел ожидали его советский коллега товарищ Молотов и посол русских из будущего господин Иванов. И более никого – за исключением бесстрастного, как сфинкс, переводчика с немецкого, хранителя чужих тайн.

Окинув взглядом присутствующих, турецкий министр, не меняя выражения лица, сказал на языке германских франков:

— Я рад приветствовать величайшего властителя нашего времени, рядом с именем которого достойно ставить только имена султана Мехмеда эль-Фаттиха (Завоевателя), сокрушившего остатки Византии и Искандера Двурогого, низвергнувшего в прах империю нечистых персов-огнепоклонников.

Выслушав перевод, Верховный хмыкнул в усы и ответил:

— Не очень-то лестное сравнение, дорогой Нуман-Паша. Империя Александра Македонского распалась сразу после его смерти, а Османская империя пришла в упадок за вдвое меньший срок, чем упомянутая вами Византия. Быть может, низвержение чужих царств – это не самое главное дело в ремесле правителя, гораздо важнее уберечь от деградации собственную державу. Не мы напали на Германию, Финляндию, Венгрию, Италию и Румынию – это их армии пришли на советские земли с завоевательным походом, и были разбиты вдребезги. Мы не хотели этой войны и делали все возможное, чтобы ее избежать, но раз уж она началась помимо нашей воли, у нас не было другого варианта, кроме решительной победы над объединенными европейскими армиями. А сейчас мы делаем все возможное, чтобы к нам больше никто и никогда не смог прийти с войной. Все, что хочет наше правительство, это мир и процветание для Советского Союза и других стран. Тот, кто не понимает этих наших устремлений, как не понимал их господин Гитлер и его прихвостни, должен готовиться к войне на свое полное уничтожение.

— Мы вас прекрасно понимаем, и не хотим оказаться на месте тех несчастных, которые вызвали ваш гнев, – заверил советского вождя Нуман Меменчиоглы. – Былое могущество османского государства давно в прошлом, а потому мы согласны на выдвинутые вами условия обеспечения общей безопасности при сохранении самостоятельности во внутренних вопросах. Нам очень не хотелось бы ворошить в нашем государстве тлен былых кровавых дел. Как говорят у вас на Кавказе, «кто бежал – тот бежал, кто убит – тот убит».

Выслушав эти слова, Сталин, слегка нахмурившись, произнес:

— Нам очень не нравится, что вы, турки, слишком легко прибегаете к кровавому насилию, чтобы решать свои внутренние дела. Этот обычай в вашем народе должен быть забыт раз и навсегда.

Сергей Иванов, улыбнувшись своей фирменной мефистофельской улыбкой, добавил:

— Летопись былых османских побед – это одновременно и мартиролог жертв массовых казней побежденных врагов, и не только их. Ради спора о власти брат у вас убивал брата, сын – отца, а отец – своих сыновей; султаны то и дело казнили своих визирей и пашей, а те, в свою очередь, устраивали заговоры, свергая и убивая султанов, чтобы править из-за спины их бессильных братьев-наследников, всю жизнь проживших в заточении. Даже единоверные вам народы – арабы и албанцы – смотрели на турок как на жестоких угнетателей, а для христианского населения Османской империи и окрестных земель вы были хуже исчадий джаханнама. Удивительно не то, что ваше государство ослабло быстрее, чем другие державы, а то, что оно смогло просуществовать шестьсот с лишним лет.