Онлайн книга «За точкой невозврата. Полдень битвы»
|
Господин Васильев посмотрел на меня таким взглядом, будто я была редкой бабочкой, а он – ученым-энтомологом, только что вытащившим добычу из сачка. — Знаете что, Нина Николаевна, – сказал он, – иллюзии можно иметь самым по разным поводам. Только у некоторых они рассеиваются, когда эти люди узнают о преступных действиях против людей вообще, другие трезвеют, когда что ужасное касается их личных знакомых, третьи до конца жизни остаются в розовых или черных очках – кому что выдали при рождении. Предвосхищая ваш вопрос о наших иллюзиях в отношении нынешней советской власти, должен сказать, что по этому поводу у нас их изначально не было. Все, что у нас по этому поводу положено говорить, наше руководство товарищу Сталину уже откровенно высказало и дало полюбоваться на тяжкие последствия кривобокой политики. И на этом все! Двадцать второго июня прошлого сорок первого года все, что было до того, оказалось перечеркнуто большим жирным крестом, после чего гамбургский счет в отношениях между русским народом и советской властью открылся снова. Никто из нас не хочет поражения и гибели свой стране, а потому бывших русских людей, из ненависти к восставшему быдлу призывавших Гитлера к последнему крестовому походу на Восток, мы предаем суду советского военного трибунала и умываем руки. Есть рубеж, за которым больше не существует ни жалости, ни понимания, а одна лишь химически чистая, ничем не замутненная ненависть. А иначе нас не поймут те, кто сражался с врагом на фронте и ковал победу в тылу, ибо мы не отделяем себя от поколения своих дедов. Они – это мы, а мы – это они. Получив эту вторую за небольшое время отповедь, мы с Николаем Васильевичем опять отшатнулись. Снова я по незнанию ляпнула что-то не то и бестактно задела в моем госте то, что лучше было бы не задевать… — Наверное, после этого разговора вы захотите отозвать свое приглашение обратно, потому что мы вам не подходим? – с оттенком обиды спросила я, сожалея, что мне все-таки не удастся своими глазами увидеть Россию будущего. — Почему же? – пожал плечами господин Васильев. – Приглашение остается в силе. Вот только подпишем соответствующий контракт, и вы с супругом можете начинать готовиться к далекому путешествию. Если бы сказанное сейчас мной можно было адресовать на ваш счет, то к вам с визитом пришли бы совсем другие люди. Посланец России двадцать первого века вытащил из небольшого фибрового чемоданчика стопку бумаг и положил перед нами. — Вот, – сказал он, – читайте, и если согласны, то подписывайте. Лучшее средство от иллюзий или предубеждений – это увидеть все своими глазами. Неизведанное ждет вас. Другие отдали бы за такую возможность левую почку и правый глаз, а вы все кочевряжитесь. Не без колебаний и сомнений, но мы подписали контракт с потусторонней «Литературной газетой» – хотя бы потому, что нам обещали вполне приличные деньги… Теперь оставалось дождаться, когда в сборе будет вся группа литераторов-эмигрантов, которым предложены похожие контракты – и можно отправляться в дальний путь на другую сторону межмировых Врат, позабыв обо всем, что господин Геббельс рассказывал об ужасных «марсианах»… 5 октября 1942 года, полдень. Великобритания, Лондон, бункер Правительства, военный кабинет премьер-министра Уинстона Черчилля. |