Книга За точкой невозврата. Вечер Победы, страница 113 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И вот мы на пограничном пункте, буквально на пороге Германии. Это еще на территории Польши, примерно в семи сотнях метров от пограничного моста, но никаких поляков тут, разумеется, нет, а есть русские, занимающие их место до тех пор, пока у обновленной Польши не дойдут руки до организации погранслужбы. Это государство герр Путин намерен подвергнуть глубокому переустройству и, можно даже сказать, деполонизации, а потому никто из тех, кто находился на государственной службе последние пятнадцать-двадцать лет, никогда больше не получит ни одного важного поста. Причиной к столь суровому отношению стала война, развязанная безумной польской элитой против союза России и Белоруссии. Герр Путин, как и Кремлевский Горец, очень не любит, когда кто-нибудь вмешивается в его планы, заставляя повышать ставки, и расплатой за такое должны стать политическая смерть и историческое проклятие взбесившегося панского государства. Чтобы никогда больше не было такого на этом свете.

Ну и Бог с ней, с этой Польшей: в отличие от тридцать девятого года, она уже не наша забота. Нас ждет Дойчлянд, который для каждого настоящего немца должен быть превыше всего. Сначала национальные интересы, оценка риска неприемлемого ущерба, и только потом – евроатлантическая солидарность и прочие разговоры обо всем хорошем ради пустого сотрясения воздуха. Немцы никогда не были привержены пустым разговорам, но тут это прямо таки какое-то поветрие. Главной квинтэссенцией местного политического существования являются постоянные безумные разговоры об экологии, зеленой энергетике, правах разного рода извращенцев и понаехавших в Германию пришельцев из диких стран Африки и Ближнего Востока. Ну ничего – я не только закончил академию, но какое-то время в ней даже преподавал, да и опыт общения с дикими людьми после двух лет войны в Африке у меня тоже имеется. Сначала попробуем по-хорошему, а потом вспомним старую добрую классику – указать дикарям не желающим трудиться наравне с немцами, дорогу к французской границе, а отстающих гнать в указанном направлении палками.

Для своего личного перемещения я выбрал русскую бронированную разведывательно-дозорную машину. Пока Люси и Манфред едут в середине колонны в комфортабельных автобусах для членов семей офицерского состава, я, как в старые добрые времена, торчу по пояс из люка своей машины, находящейся в составе авангарда, и обозреваю окрестности.

Группу встречающих на пограничном пункте пропуска я увидел сразу. Сначала я думал, что в этой толпе имеются только корреспонденты этих, как его, телеканалов, но это мнение оказалось ошибочным. Когда до пограничного пункта осталось совсем небольшое расстояние, я различил в толпе высокую худую фигуру Вальтера фон Брокдорф-Алефельда. Не узнать его было невозможно, несмотря на то, что вместо генеральского мундира он был одет в хорошо скроенный серый штатский костюм, а лицо его, по моде нынешних времен, прикрывала медицинская маска. Несмотря на то, что прежде мы не были знакомы, у меня возникло такое чувство, будто я вижу своего дальнего родственника. Наверное, это так и есть – здесь, в двадцать первом веке, все мы, немцы из темного прошлого, можем считаться друг другу родней.

И, как оказалось, генерал был там не единственной такой важной персоной. Когда мы подъехали и БРДМ остановился, давая тем самым сигнал к остановке всей колонны, я вылез из люка и, демонстрируя хорошую физическую форму старого танкиста, спрыгнул на землю.