Книга В закоулках Мироздания, страница 113 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Будем надеяться, что это у них пройдет, – сухо ответил отец Александр, – но при этом учти, что даже частичная ремиссия может занять весьма длительное время.

— Очень хорошо, – сказал я, – буду надеяться, что наши новые спутники, а особенно спутницы, станут в дальнейшем более человечными. А то некоторые из них уже проявляют чисто женский интерес ко мне и моим парням, а нам как-то неудобно отвечать им взаимностью, пока они находятся в таком подчиненном состоянии. Это какое-то скотоложество получается.

— Нет тут никакого скотоложества, – возмутился отец Александр. – Если женщина просит от тебя немного ласки и внимания, то дай ей это, и отнесись к ней не как к простому сосуду, в которое ты должен поместить свое семя, а как к живому и страдающему человеку. Ведь совсем бездушных среди них нет. И этот заряд душевности и внимания будет полезен для их душ, восстановление которых может резко ускориться. Но помни, что вероятность зачатия от этих контактов весьма велика, и именно твои дети будут отвечать за все, что ты натворишь в этом мире.

— Я все понял, отче, – произнес я, – и постараюсь исправить свою ошибку. Теперь мне хотелось бы знать, что нам делать с эсэсовским кольцом. Времени его плавить совершенно нет, а оставлять его неповрежденным – это навлечь на себя беду. Ведь оно может работать в качестве маяка?

— Да, это так, это кольцо действительно может работать в качестве маяка для других владельцев подобных колец, и разрушить его будет тоже не очень просто. Для того чтобы я мог изгнать из металла впечатанную в него сатанинскую сущность, это кольцо надо расплавить в пламени кузнечного горна, а это пока невозможно. В качестве полумеры можно сперва попробовать расплющить кольцо молотом, разбив череп и сопутствующие ему руны, в которых заключена значительная часть силы… При этом должна исчезнуть точная наводка на это кольцо – вместо конкретной точки мысленные локаторы владельцев подобных колец увидят некое расплывчатое пятно немалой площади. Ну а потом, в более спокойной обстановке, остатки кольца можно будет и расплавить, окончательно прервав его связь с силами зла.

Сказано – сделано. Кольцо было уложено на походную тевтонскую наковальню, а за молот взялся Зоркий Глаз – самый здоровый из моих ребят, как пушинку таскавший тяжеленный «Печенег» с примкнутой патронной коробкой. Отец Александр, наблюдавший за этой операцией, сказал, что в этот момент от кольца исходили волны страха и отчаяния, как от преступника, лежащего на плахе. Колдун тоже был тут – стоял, прижавшись к священнику и сжимая тонкими пальцами свой амулет, а вот Птицу я отослал подальше, вместе с Мастером руководить подготовкой к отъезду. Уж слишком травмирующие воспоминания были у нее связаны с такими же кольцами.

Удар молотом и почти ощутимый ультразвуковой визг, от которого мы все поморщились, а Колдун даже болезненно скривился. Раз отец Александр сам настоял на его присутствии, значит, зрелище казни артефакта заряженного магией зла, совсем не считалось тем негативным опытом, который может повредить неокрепшей детской психике.

Удар следовал за ударом, плюща серебристый металл в бесформенную лепешку. При этом кольцо больше не визжало, а лишь коротко и почти неслышно вскрикивало. Так продолжалось до тех пор, пока Зоркий Глаз не расплющил серебряное изделие в плоский блин с неровными краями, толщиной немногим более чем у фольги. Потом, отложив молот, Зоркий Глаз сильными пальцами сложил получившуюся пластинку вчетверо, после чего продолжил ее плющить до того состояния, пока она не начала распадаться под ударами на отдельные чешуйки. Все, дело было сделано, отец Александр подтвердил, что энергетические структуры бывшего кольца разрушены полностью, остался только общий фон, который теперь можно устранить только переплавкой, что мы отложили на потом. А пока пора было трогаться в путь, время уже не ждало.