Книга В закоулках Мироздания, страница 84 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Но все же эти люди меня не понимали. Я уж было подумала, не пустить ли в ход жестикуляцию, как вдруг Димка сделал шаг вперед и, встав впереди меня, лицом к этим людям, заговорил на незнакомом мне языке! Я изумленно слушала, как бегло он шпарит, даже не запинаясь, да так выразительно, что меня пробрало до мурашек, причем я понимала, что он переводит им мои же слова. Справившись с удивлением – да уж, в мире, где чудеса и странности на каждом шагу, этому быстро учишься – я, вслушавшись, поняла, что это вполне реальный язык, а еще секундой позже до меня дошло, что это латынь. Грубая, деревенская, возможно испорченная временем, но определенно латынь. У меня очень тонкий фонетический слух, и мне легко даются языки, а с латынью я была немного знакома, в силу своей любознательности, по цитатам и изречениям, ну и по телевизору доводилось слышать, как звучат католические молитвы. Дальше этого, правда, мое знакомство с латынью не простиралось, поэтому сей мертвый в нашем мире язык был для меня чужой, в отличие от английского и немецкого, которые я изучила самостоятельно, чисто ради самоутверждения, потратив по году на каждый.

Теперь общение пошло как по маслу. С облегчением я отметила, что эти люди стали постепенно успокаиваться. Они тихо переговаривались между собой, и выражение настороженности на их лицах стало сменяться признательностью, а в глазах юношей промелькивало любопытство, смешанное с благоговением.

Ну вот, по крайней мере, три из четырех пунктов я выполнила. Вошла в контакт, обогрела теплом своей души и успокоила. Димка, конечно, тоже мне здорово помог. А то пришлось бы, чего доброго, пантомиму изображать, пытаясь объясниться – ну да ничего, изобразила бы, в лагере я очень хорошо развила свои артистические способности. Однако, сдается мне, что кривляющийся контактер, не знающий языка, не произвел бы должного впечатления, а вот общаться через переводчика – это уже совсем иной, так сказать, уровень.

Теперь мне осталось выполнить только четвертый пункт задания капитана Серегина и накормить нас и этих людей. Я спросила у немного пришедших в себя местных, можно ли найти здесь какой-нибудь большой котел или что-то вроде того. Немного посовещавшись, женщины через Димку ответили мне, что нужная вещь должна быть в доме старейшины, напротив которого мы сейчас и стоим. Один из мальчиков, которого звали Аякс, оказался его внуком и сказал, что, поскольку тевтоны устроили в их доме свой штаб, то наверняка там есть не только большой праздничный бронзовый котел, который могли ворочать лишь четверо здоровых мужчин, но и кое-что из прочей посуды.

Я тяжело вздохнула – никто из стоящих передо мной мальчиков четырнадцати-пятнадцати лет от роду явно не тянул на взрослых и здоровых мужчин, а это значило, что для перетаскивание казана на место готовки придется обращаться за помощью к спецназовцам. Не то чтобы я думала, что они мне не помогут, наоборот, была уверена в обратном, но как-то неудобно с просьб и жалоб начинать выполнение первого же поручения нашего грозного капитана. Но как оказалось, волновалась я напрасно. По моей просьбе, переданной через Димку, Аякс молнией метнулся в дом и почти тут же выскочил обратно, возбужденно вопя. Оказалось, ничего и никуда не надо тащить. Обо всем позаботились ныне покойные тевтоны – они вытащили казан во внутренний дворик и запасли топливо. Правда, на дрова эти варвары пустили росшие в том же дворике вишневые и персиковые деревья, но что взять с потомков фашистов, которым по какой-то случайности удалось захватить власть в этом мире.