Книга Прибежище богов, страница 107 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Так это же был только сон, – пожал плечами я.

— Сергей Сергеевич, – удивленно протянула белокурая мадмуазель, – для людей нашего с вами магического сословия, как я понимаю, сны – это не только сны, а как бы нечто большее. Есть тут, знаете, какой-то определенный намек, что в наш мир мы сможем попасть гораздо легче, чем в ваш.

— Поживем – увидим, Елизавета Дмитриевна, – сказал я и начал раздувать костерок, чтобы вскипятить на всю компанию крепкий тонизирующий травяной сбор от Птицы, заменяющий тут нам обычный чай.

Впрочем, как объяснила мне сама Птица, в этот сбор входили и чуть подсушенные почки и верхние листья какого-то ближайшего дикого родственника нашего домашнего чайного куста, иначе именуемого китайской камелией, поэтому в дальнейшем будем называть этот напиток просто чаем, который по вкусу ближе всего находился к классическому китайскому зеленому чаю. Мы все тут не особые любители этого восточного напитка, но как говорится, на безрыбье и сам раком станешь, потому что изготовить классический черный чай на коленке в походно-полевых условиях просто невозможно, так что пьем, что есть и хвалим, хвалим, хвалим.

Я бросил во вскипевшую воду пригоршню травяного сбора, вслед за тем снял его с огня, и тихим командирским рыком пробудил моих архаровцев от глубокого сна.

Быстро позавтракав остатками вчерашнего кулеша, мы оседлали коней и снова двинулись вперед по следам каравана амазонок. По моим расчетам, за вчерашний день мы прошли примерно две трети пути, теперь с утра нам оставалось проехать только одну треть или около тридцати-сорока километров. Это только крупное кавалерийское соединение перемещается фактически со скоростью пешехода по тридцать-пятьдесят километров в сутки, а небольшая группа, путешествующая одвуоконь с вьючными лошадьми вместо обоза может покрывать в день значительно большие расстояния – до двухсот километров в сутки.

Чем ближе мы были к цели, тем больше меня одолевало беспокойство, что сейчас мы припремся, такие нежданные – а там нас будет ждать целый комитет по встрече, делящий почти уже нашу собственность. Местность тут, в предгорьях – мягко выражаясь, пересеченная, пусть и без больших оврагов и хребтов, но вся в увалах и ложбинах, так что людей издали можно было заметить, только если они находились на гребне увала, а стоило спуститься в ложбину – и видимость падала до каких-то нескольких сотен метров. С одной стороны, нам это удобно. Поскольку позволяло остаться незамеченным, с другой стороны, незамеченным может остаться и наш вероятный противник, а это уже хуже. Тем более что сам штурмоносец, по словам его капитана, стоял на дне ложбины и не был заметен издалека.

Выслушав мои соображения, мадмуазель Волконская кивнула.

— Наверное, вы правы, Сергей Сергеевич, – сказала она, – мне надо попробовать поработать для вас воздушным разведчиком.

Не успел я ничего сказать, как она подняла глаза к небу, нашла там парящую в вышине, почти над самыми нашими головами, точку стервятника и закрыла глаза. Тело ее как-то обмякло и чуть покосилось, из-за чего мне показалось, что мадмуазель Волконская сейчас вывалится из седла. Но ничего страшного с ней не произошло – очевидно, сказалась отличная верховая подготовка, обычная для титулованной аристократки в том мире. Не то что мы, грешные – ездим на прекрасных лошадях, а сами не лучше мешков с мусором. Типа – упадет и не жалко. Вместо того, чтобы переживать за княжну, я попытался оценить высоту, на которой парила выбранная ею в качестве реципиента птица. Получилось достаточно много – уж километр высоты птица имела точно, а значит, радиус ее видимого горизонта был что-то около ста десяти километров. По всем расчетам мадмуазель Волконской штурмоносец находился значительно ближе и должен был быть отчетливо виден с такой высоты.