Онлайн книга «Прибежище богов»
|
Матильда подошла к моему вороному жеребцу, опустила глаза и, вздохнув, тихо сказала: — Знаете что, Сергей Сергеевич… Я тут долго думала и решила, что с самого начала была неправа насчет нас с вами. Простите, я вела себя глупо. Неправильно, когда маленькая девочка набивается в жены к взрослому мужчине. Мне очень стыдно за свое поведение, но ничего уже назад не вернешь… Она немного помолчала, и затем ее речь стала взволнованной и прерывистой: — Наверное, это произошло потому, что вы вели себя по отношению ко мне… ну, и к нам всем так… ну, так по-доброму, по-человечески… И вы не посмеялись надо мной, не наказали… Знаете… – тут ее голос дрогнул, – вы навсегда останетесь для меня самым лучшим, но любить вас я буду только как моего приемного отца… а парня себе буду выбирать из мальчиков более близкого мне возраста, и постараюсь выбрать себе такого же, как вы – умного, храброго, сильного и доброго, – эти слова она уже произносила твердым и уверенным тоном, – а вы, если хотите, живите со своей Туллией, или найдите себе еще кого хотите, но только не обижайтесь, пожалуйста, на мои глупые выходки… И она, теперь уже с облегчением вздохнув, подняла на меня свои глаза и робко улыбнулась. Я понимал, что подойти вот так ко мне и объясниться – это был Поступок с ее стороны, и я оценил ее смелость, честность и прямолинейность. Ведь могла бы просто начать меня избегать, что было бы вполне естественно. Да… все-таки молодец девчонка. Внезапно я, глядя на ее улыбку и ожидающие, доверчиво распахнутые, глаза, ощутил прилив странного и непривычного, полного нежности, чувства – я вдруг понял, что действительно люблю эту девочку, и что она дорога мне – дорога как дочь; и мне казалось, будто я нашел своего потерянного ребенка, и теперь готов этого ребенка не только защищать от жизненных невзгод, но и поддерживать, и учить, и воспитывать со всей душевной теплотой, что еще осталась в моем сердце, и давать наставления, и относиться к нему с пониманием и терпимостью, прощать ошибки и поощрять начинания… А если кто посмеет ее обидеть, то собственными руками оторву мерзавцу голову и скажу всем, что так оно и было. Столь несвойственная мне сентиментальность удивила меня самого. И я в растерянности молчал, слегка сдвинув брови, чтобы никто не догадался, что сердце сурового командира тает словно воск. Но все равно что-то сказать надо, и я чуть наклоняюсь к Матильде и так же тихо, не для посторонних ушей, говорю: — Я не обижаюсь, потому что ты была искренняя, и я это чувствовал. Даже твоя дурацкая шутка с волосами Туллии была от обиды и непонимания, а не от настоящей злобы. Надеюсь, что твой мальчик будет полностью соответствовать твоему идеалу и сумеет сделать тебя счастливой. — Он будет точно таким же, как и вы, Сергей Сергеевич, – просияв, доверительным шепотом ответила Матильда, – только за исключением возраста. Теперь и на всю жизнь вы – мой идеал настоящего мужчины… После Матильды ко мне подошел Колдун и сказал, чтобы в случае чего в рукопашной я старался драться мечом Ареса. Эта тупая железка, мол, заколдована так, что всегда будет помогать своему хозяину, подправляя его руку, когда она неверна, и усиливая удары. И кроме всего прочего он, этот меч, чрезвычайно прочный и острый, ведь ковали его тевтонские кузнецы, которые научились применять магию, но и не забыли еще всех технологических секретов своих знаменитых предков. Правда, два заклинания с этого меча юный маг нейтрализовал, так как они были наложены жрецами херра Тойфеля и предназначались для порабощения владельца этого меча. А черта им с два. |