Книга Храм Вечного Огня, страница 135 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Она-то, то есть мисс Анна, и отвела нас туда, где на нас должны были накладывать эту самую магическую клятву. А там нас ждал еще один шок – главным колдуном русских оказался мальчик двенадцати-тринадцати лет по имени Дмитри. Но это было еще не самым странным и не самым страшным. Дело в том, что одной из его помощниц (защитите нас и помилуйте, Господь наш Иисус и Пресвятая Дева Мария) была самая настоящая дьяволица – с рогами на голове, красной кожей и длинным хвостом, украшенным элегантной кисточкой, которую звали мисс Зул. И вообще, если у чертей есть аристократия, то выглядит она именно так – строго, изящно и совсем не страшно на первый взгляд. Но у нас почему-то – у всех троих – при виде этой мисс Зул сразу же затряслись поджилки. Так страшно нам не было даже тогда, когда мы уже голые стояли около окровавленного жертвенника и думали, что сейчас все одна за другой умрем. Я попыталась успокоиться, сосредоточившись на том, что второй помощницей главного колдуна была уже знакомая нам Лилия, которую все звали сопливой богиней, а третьей помощницей являлась сама мисс Анна.

Мальчик Дмитри не говорил по-английски, как и мисс Зул, поэтому мисс Анне пришлось поработать для нас переводчицей. Но это же и лучше – если я не пойму его слов, то он не сможет меня загипнотизировать. Но, как оказалось, тут я ошибалась. Дмитри попросил меня первой сесть на стул и под взглядами моих подруг несколько раз обошел меня кругом.

— Net, – задумчиво сказал он по-русски, – tak delo ne poidyot. Tut nujno primenyat radikalnie meri. Lilia, kak ti dumaesh, ona viderjit yzikovuyu transplantatsiy?

Честно говоря, из его фразы я поняла только слово «радикальный», а из второй, сказанной с вопросительной интонацией, только «Лилия» и «трансплантация». Естественно, после этих его слов мне стало сильно не по себе. Если учесть медицинский уклон Лилии, то о какой трансплантации ее спрашивал этот с виду невинный мальчик, собравшийся сделать что-то радикальное? Не попали ли мы из огня да в полымя, ведь русские – это такие ужасные люди, которым совершенно нельзя верить?

— Da, – на том же языке и явно утвердительной интонацией ответила Лилия, – viderjit.

Услышав эту утвердительную интонацию, я опять испугалась и уже готова была вскочить, оттолкнуть мальчика и бежать оттуда куда глядят глаза, но страх сковал все мои члены так, что я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Тем временем Дмитри подошел, положил мне руки на виски и впился взглядом своих серых глаз в мои глаза. Я только и смогла, что беспомощно пискнуть. Нет, мальчик совсем не был груб, и его не интересовали ни подробности моей интимной жизни, которых я справедливо смущаюсь, ни возможные военные тайны, которые могли бы находиться в моей голове – нет, его интересовало что-то другое, а что именно, я так и не смогла понять. Потом голова моя закружилась и в ней будто бы началась словесная пляска. Казалось, что Дмитри пропускает мой многострадальный мозг через блендер, выпивает это пюре из мыслей и слов, а взамен добавляет туда что-то свое. Я уже было начала опасаться – не сойду ли я с ума от такой странной обработки с непонятной мне целью, и не забуду ли свой родной английский язык (ибо объектом его охоты были только слова), но тут эта катавасия закончилась, после чего Дмитри отвел взгляд и отпустил мои виски. Я почувствовала, что снова могу владеть своими руками и ногами.