Книга Проклятый мир Содома, страница 102 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Если он и наложил на меня какое-то заклинание, то я его совершенно не ощутила. Спустя некоторое время в комнатку ко мне зашел Гак, чьи чресла были обернуты полотенцем. У этих Производителей там все устроено не так гладко и красиво, как у нормальных людей – то есть нас, воительниц – и поэтому они смущаются своей некрасивой висячей штуки, стремясь замотать себя в тряпки. Первым делом я спросила у него как у лекаря, почему я совершенно не ощущаю того заклинания, которое наложил на меня колдун Дим.

— Понимаешь, Мэя, – ответил он, – ты и не должна ничего ощущать. Ведь это следящее заклинание, и оно призвано лишь зафиксировать изменения твоего состояния и срабатывание встроенных в наследственность врожденных заклинаний, которые и должны сделать так, чтобы ты рожала одних мальчиков. Понимаешь? Пусть Дим очень молод, но он очень силен и талантлив, и у него прекрасный учитель.

Я кивнула в знак того, что поняла, хотя это было не совсем так. После этого помощник лекаря Гак взял простыню за верхний уголок двумя пальцами и медленно и аккуратно обнажил мое тело.

— Ох, Мэя, – радостно улыбнулся он, – какая же ты красивая! Можно, я постою тут и полюбуюсь на тебя?

— Любуйся, любуйся… – проворчала я, – но только, пожалуйста, недолго. Я хочу, чтобы наша акция была выполнена успешно и в срок.

— Не волнуйся, Мэя, чем дольше я на тебя смотрю, тем успешней будет акция, а во времени нас никто не ограничивает, – когда он об этом говорил, то полотенце у него на чреслах вдруг стало странно оттопыриваться.

О том, что было потом, я предпочту умолчать, потому что результаты работы следящего заклинания касались только Лилии и колдуна Дима, а сам процесс только нас с молодым Гаком, и больше никого. Скажу только, что сперва мне было немного больно, а потом очень и очень приятно, да так, что я была вынуждена контролировать свои реакции, чтобы, сжимая Гака в порывах страсти, не раздавить его как какого-нибудь лягушонка.

Тридцать третий день в мире Содома. Раннее утро. Холм в полукилометре от города Ашор.

Командир рейтарского полка штурмбанфюрер Макс Гапке.

С высоты наблюдательного пункта, который Макс Гапке и другие командиры полков выбрали для себя на вершине ближнего к городу холма, лишенный городской стены Ашор был виден как на ладони и в свете первых лучей восходящего солнца выглядел словно разворошенный безжалостной рукой муравейник. Народ метался по улицам, крича и размахивая руками, бился в истерике, выбегал из домов и снова в ужасе прятался внутрь. Псы и Волкодавы стояли на улицах, растерянно глядя на безумие хозяев, и только заклинание Принуждения, которое на них было на всякий случай наложено еще вчера, не позволяло им словом и действием выказать своими господам все, что они о них думают. Многие паникеры под покровом темноты поодиночке пытались покинуть город, но приставшие к тевтонам дикие лилитки ловили таких и устраивали такое, что во тьме еще долго разносились душераздирающие вопли несчастных страдальцев.

Гапке подумал, что зря Отец отдал такой прекрасный и плодородный мир в руки недочеловеков, которые даже не понимают, с кем им можно спать, а с кем нет, и не могут встать против врага с оружием в руках, прикрываясь вместо того отрядами воинов, скованных заклинанием Подчинения, а когда они оказываются бессильными, то впадают в панику. Очень хорошо, что сейчас он начал исправлять свою ошибку, отдав этот мир в руки настоящих рачительных хозяев. Вот если бы боевые лилитки научились рожать мальчиков – тогда всего через одно поколение этот, а за ним и другие миры познают настоящую тевтонскую ярость закованных в несокрушимое железо полков. Да будет так, во имя Отца!