Книга Проклятый мир Содома, страница 125 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Расслабьтесь, молодой человек, – сказала я ему, – я ваш друг и не причиню вам зла…

— Вы колдунья и собираетесь влезть в мой разум, – обвиняющим тоном произнес он, приподнявшись с кушетки, – а я этого не желаю и буду протестовать. Это неправильно и противозаконно.

Все-таки Гретхен наговорила этому Василию много лишнего. Кстати, если этот Василий так протестует, то, вероятно, в этом омуте прячутся особо откормленные черти. Не хочется лезть в его пыльный чердак, но, кажется, придется это сделать, потому что я тоже несу свою часть ответственности за благополучие нашей команды и не могу допустить в нее непроверенного человека. Мало ли что Серегин дал добро. Он видит только общую текстуру личности и проверяет ее на соответствие требованиям, предъявляемым к воинам. Но это еще далеко не все. Уж я-то знаю, что такая фобия против психологических обследований на ровном месте не возникает.

Я наскоро просмотрела анкету, точнее только ее первую страницу, где Лилия изобразила структуру напряженности биополей и контуры ауры этого молодого человека, и сразу же обнаружила признаки повреждения тонких структур в результате очень грубого и отчасти хаотического влияния, как будто несколько магов-недоучек накладывали свои заклинания, как бы перекрикивая друг друга. Ничего не понимаю, вроде бы в так называемом основном потоке, в который входит и мир этого парня, магии не должно быть по определению. Или я действительно чего-то не понимаю. В любом случае, теперь я просто обязана разобраться с этой ситуацией.

— Расслабьтесь, Василий, – подхваченным от Серегина командным тоном произнесла я, делая повелительный жест, который должен был погрузить этого молодого человека в транс. Он было дернулся, но я уже вцепилась своим взглядом в его зрачки и шагнула за порог его сознания. Первое, что я ощутила, оказавшись внутри, это громкие спорящие со скандальными интонациями голоса, то и дело переходящие на крик. Три маленьких человечка, почти что гномика, сидели прямо на полу, усыпанном выдранными из книг страницами, и вели долгий и бесплодный спор о том, кто из них самый-самый великий экстрасенс. В то же время они все трое вместе взятые и каждый по отдельности уступали любому деревенскому колдуну, призванному обеспечить своевременный полив посевов и изгнание с них саранчи. На стене, прямо напротив входа, на самом видном месте, висели портреты людей, которые раньше явно были кумирами Василия, а теперь у них были чернильной ручкой подрисованы бороды и усы, а также выколоты глаза. Эго Василия, имевшее вид побитого и заплаканного подростка, сидело в темном дальнем углу, обхватив колени руками, и мечтало о далеких мирах, о волшебных дарах, которые когда-нибудь должны были упасть ему под ноги.

— Эх, милый мальчик, – произнесла я, – далекие миры – это не всегда приятно и красиво, а волшебные дары не падают сами под ноги, за них надо драться и зачастую со смертельным исходом. Иди к Серегину – он тебя научит как.

Услышав мой голос, злобные гномики прекратили свой спор, вскочили на ноги и, потрясая кулачками, начали кричать:

— Уходи, уходи отсюда, мы здесь забили, это наше место, уходи отсюда, уходи!

В моих руках появилась швабра, которой я попробовала шугнуть маленьких наглецов, но это их только раззадорило и они, приплясывая, начали швырять в меня всякой дрянью, в основном собственным калом и комками бумаги, в которые превратились разодранные книги. Я попробовала применить отклоняющие заклинания и убедилась, что они работают, хотя это ни на йоту не приблизило меня к решению главной задачи. Для того, чтобы прибраться в сознании Василия и привести в чувство его Эго, требовалось изгнать отсюда троих маленьких мерзавцев, но они никак не хотели изгоняться.