Онлайн книга «Проклятый мир Содома»
|
— Благородные воины! – зычным голосом возгласила Афина, неприветливо посмотрев на Кибелу и стукнув копьем об землю. – Я, богиня мудрости и благородной справедливой войны Афина, свидетельствую, что капитан Серегин – самый успешный, удачливый, благородный и талантливый воитель во всех успешных мирах. Клянусь, что те из вас, которые встанут под штандарты его дружины, чтобы идти через миры, и пронесут добро и порядок на остриях своих мечей, вернутся домой счастливыми и богатыми… и это говорю вам я, богиня Афина, мать его будущего сына, предназначенного править этим миром! Кибела снисходительно посмотрела на Афину (ну, типа – да что ты, пацанка, можешь?) и медленно заговорила низким голосом, от которого пригнулась трава: — Мужчины, сыновья, отцы и братья. Я, Великая Мать Кибела, именем ваших матерей заклинаю. Будьте верными. Будьте честными. Будьте сильными. И даже в разгар яростной схватки помните, что вы не просто воины, а еще защитники всех, кого вы оставили дома. В каком бы мире, под каким бы солнцем вы ни сражались, вы должны помнить, что все в Мироздании связано между собой, и ваши победы несут добро для ваших родных, к которым вы, слово Великой Матери, еще вернетесь. Вот вам мое материнское благословение на справедливый бой. Закончив говорить, Кибела взмахнула широким черным рукавом, и я вместе с остальными ощутил, будто меня в лоб поцеловали сухие материнские губы. Зато увязанные в пучки еще живые «землячки» завыли и закатались по траве. Они-то вместо благословения получили огненное материнское проклятие предателям и изменникам. — Товарищи, – решил я закончить я свою речь, – вместо сидения на этом холме я предлагаю вам безудержно-яростный поход по мирам, с наведением там самого правильного порядка. При этом для тех, кто согласится пойти в поход к верхним мирам, с моей стороны гарантируются полное материальное довольствие, медицинское обеспечение и денежное содержание; а победы, славу и все прочее вы добудете сами. А предателей, а также прочих преступников и нарушителей воинской дисциплины ждет изгнание из наших рядов и забвение. Здесь нет дисбатов и тюрем – а значит, тех, кто потерял доверие своих товарищей, может ожидать только один приговор – изгнание. Едва только я закончил говорить, высоко в безоблачном небе снова прогремел одинокий гром, заставивший все вздрогнуть и устремить взоры ввысь. Глядь – а ни Кибелы, ни Афины уже не видать. Исчезли по-английски, не прощаясь. И ветра не было. — А теперь, товарищи, – добавил я, оглянувшись, – драка дракой, а обед по расписанию. Командуйте, товарищ подполковник. Там же, полтора часа спустя. капитан Серегин Сергей Сергеевич Сразу после раздачи обеда солдаты и офицеры полка несколько неуклюже (возможно, от непривычной сытости) начали собирать палатки и готовить технику к еще одному маршу через портал к нашему заброшенному городу, где уже, сказать честно, для поселения не было ни одного свободного уголка. А пока командный актив полка собрался вокруг УАЗика командира полка для уяснения обстановки и получения последних ценных указаний. Сказать, что от обилия впечатлений у товарищей офицеров поехала крыша – это все равно, что ничего не сказать. Больше всего меня доставала некая Галина Петровна Максимова, капитан медицинской службы и начальник медицинской службы полка. Да что, да как, да куда наши санитары утащили двоих раненых, да что это была за девочка, да кто допустил ее до медицинской практики… Галина Петровна наседала на меня с такой яростью, как будто она лично могла спасти этих несчастных от смерти, а я, такой пготивный, ей в этом помешал. Хотя в условиях полкового медпункта тот боец, что с пулей в сердце, был бы безнадежно мертв через две минуты, а тот, который с ранениями в живот, скончался бы через пару часов – это если от кровопотери; или через сутки, когда разовьется общий сепсис. У Лилии после ее экспресс-реанимационных мероприятий оба страдальца уже перешли в положение просто тяжелораненых, и процесс быстро двигался в сторону полного излечения. |