Книга Ярость славян, страница 38 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Увидев это свечение, Велизарий от удивления даже приоткрыл свой беззубый рот, а его супруга позабыла, как скандалить. Не каждый день к ним на огонек заглядывали настоящие святые… И хоть отец Александр был пока что не святым, а всего лишь аватаром, то есть полномочным представителем Отца, но неизбалованные такими явлениями смертные не видели особой разницы между этими двумя явлениями.

Чуть позади мужчин стояли три молодые женщины и мальчик лет двенадцати. Одна женщина была одета и подстрижена подобно гладко выбритому мужчине, и подобно ему же носила на боку широкий меч. По темным глазам и волосам, а также носу с чуть заметной горбинкой эту сумрачную красавицу можно было принять за чистокровную римлянку из старого рода, и только гордое и независимое выражение лица, под стать мужчинам, которых она сопровождала, говорило о том, что это дикая штучка, весьма неумеренная в выражении своих эмоций. Да и рукоять ее меча, оплетенная кожаным шнуром, предупреждала, что в случае какой-либо обиды эта девица привыкла не плакать и жаловаться, а браться за меч, рубя обидчика на несколько кусков.

Две другие молодые женщины – одна с темными волосами, другая со светлыми – были по-варварски высоки и одеты в длинные юбки и накидки, как и приличествует их полу. Было видно, что они в этой компании занимают достаточно важное положение, но здесь и сейчас присутствуют только для комплекта, то есть потому, что так положено. Особой загадкой был мальчик, одетый подобно взрослым мужчинам, к тому же с легким учебным мечом и кинжалом на поясе, что выдавало его достаточно высокое происхождение. При этом он явно играл какую-то самостоятельную роль, а не только сопровождал своих предположительно родителей. К тому же за спиной у этих шестерых, в полумраке освещенного масляными светильниками атриума, неясно маячили мрачные массивные фигуры воинов в полной боевой экипировке, что говорило Велизарию о том, что схоларии магистра оффиций, скорее всего, уже жалуются на свою тяжелую жизнь Святому Петру. Ведь рядом с этими рожденными для войны мрачными головорезами парадные шаркуны из императорских схол выглядели как слепые котята рядом с африканскими львами.

— Вы ошибаетесь, уважаемый, – вдруг сказала одна из женщин, темноволосая, – ваша так называемая охрана жива и здорова. Просто мы не одобряем ненужных убийств, поэтому, чтобы мы с вами могли спокойно переговорить, люди неуважаемого нами магистра Евтропия просто спят сном праведных младенцев.

Секунд пять Велизарий с женой молчали, потрясенные тем, что их мысли были без труда прочитаны. Однако Антонина первая пришла в себя, и, стараясь справиться с волнением, ворчливо произнесла:

— Ни за что не поверю, что варваров из императорской гвардии можно просто так усыпить, обычно до самого рассвета они топали по двору своими сапожищами и не давали нам с мужем спать.

— Взрослых мужчин так же легко усыпить, как и маленьких детей, – назидательно сказала та странная женщина, – вот послушайте. Баю, баюшки, баю, не ложися на краю…

От ее магнетического голоса глаза у Велизария и Антонины сразу начали слипаться и они бы непременно уснули, если бы священник не остановил ту женщину.

— Анна Сергеевна, – произнес он с легкой улыбкой, – как же мы сможем поговорить с этими достойными людьми, если вы их усыпите? Не все же, подобно вам, обладают особыми талантами входить в чужие сны. Нам и так пришлось приложить достаточно усилий для того, чтобы ваше сонное заклинание не воздействовало ни на уважаемого Велизария, ни на его супругу, ни на достопочтенного Прокопия Кесарийского.