Книга Спасение царя Федора, страница 101 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Одним словом, едва патрикий Кирилл увидал веселую щебечущую на смеси латыни и греческого девичью компанию, в которой ее высочество Аграфена выделялась, будто пышная хризантема среди нежных лилий и диких роз, то сразу начал интересоваться, кто, мол, это такие, и откуда они взялись. Ну, ему и отвечают – мол, одна из внучек богини Кибелы, дочь перворожденной дочери от пленного тевтона, решила вдруг принять веру в Единого, отвергнуть всех прежних богов, и в силу этого злобная бабка, которой до всего есть дело, выгнала ее из дома (то есть, из родного мира), наказав больше никогда туда не возвращаться. А раз она принцесса, то ей снарядили большое приданое и подобрали свиту из таких же, как она – желающих верить в Единого Бога знатных девиц.

О Кибеле патрикий слышал много разного, чаще всего нехорошего. Мол, это дьяволица, дышащая огнем и дымом, творит с мужчинами разные непотребства, а потом пожирает их тела. И вообще, если свяжешься с ней, то можешь потерять не только жизнь, но и саму душу. Внучка Кибелы не выглядела такой грозной и не дышала огнем, но Кирилл почувствовал, что душу он из-за нее все-таки потеряет, потому что чем больше он на нее смотрит, тем больше хочет… подойти и познакомиться. Обычно амазонки относительно легко идут на контакты третьего рода (он сам не раз проверял), а с их принцессой, быть может, ценой вопроса станет простенькое серебряное колечко или, в крайнем случае, бабушкино ожерелье.

А вот и черта с два! Аграфена, взявшись за рукоять своего стилета, так сурово посмотрела на подкатившегося к ней кавалера, что того сразу же на месте пробил холодный пот. Какое там колечко или бабушкино ожерелье… Тут как бы не получилось как у Клеопатры – все движимое и недвижимое имущество плюс жизнь – всего за одну ночь любви. В такие игры патрикий Кирилл не играл. Красотка эта принцесса, конечно, великолепная, но терять ради нее жизнь он не собирался. Вот станет он ромейским автократором – и тогда самые лучшие красавицы Византийской империи будут к его услугам… Но все равно, черт побери, очень хочется если не переспать с этой пепельноволосой красоткой, благоухающей как роза из императорского сада, то хотя бы познакомиться и перекинуться парой слов, тем более что она сама готова сменить гнев на милость, убрав тонкую, но сильную руку с рукояти кинжала.

— Госпожа, – хрипло произнес патрикий на чеканной латыни, – позвольте представиться – Кирилл, патрикий ромейской державы, нахожусь здесь по особо важным государственным делам.

«Внучка Кибелы» очаровательно улыбнулась, сделав своим охранницам знак не вмешиваться.

— Принцесса Аграфена, – ответила она, по-кошачьи облизав язычком розовые губы, – самая младшая дочь принцессы Ламии, путешествую со свитой ради собственного удовольствия…

Говорят, что когда Кибела магическим образом наблюдала эту сцену, то хохотала, держась руками за бока – настолько смешное было выражение лица у патрикия Кирилла в тот момент, когда его зазноба помянула свою «мать» Ламию. Отсмеявшись, она сказала, что «девочка» выступила вполне достойно и не опозорила свою нареченную семью, а это дорогого стоит.

Тем временем патрикий пришел в себя и рассыпался в уверениях, что крайне рад знакомству со столь очаровательной барышней, и с удовольствием пригласил бы ее на танец, если бы набрался такой наглости.