Книга Спасение царя Федора, страница 56 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Уже сильно за полночь, когда все в корчме уснули, а в соседней комнате, в которой квартировал королевский гонец со своею свитой, звуки групповой оргии сменились глубоким храпом, Фаина наложила на корчму и ее окрестности очень сильное сонное заклинание. Уснули даже лошади в стойлах (кроме наших, имевших иммунитет к этому заклинанию) и цепные кабыздохи в будках. Погрузились в крепкий сон и все человеческие обитатели этого места; и тут же неподалеку от нашей двери раздался сильнейший грохот, как будто кто-то уронил шкаф. Выглянув из двери, Сергей сказал, что в коридоре лежит один из местных слуг, здоровенный детина, и, кажется, он сильно поранился, споткнувшись и упав на острие своего ножа. Рана была настолько серьезной, что когда кончится действие сонного заклинания, этот человек уже умрет и не будет оглашать корчму своими воплями.

Еще один трактирный слуга лежал на лестнице; выпавший из его руки нож провалился в щель между ступеньками и валялся внизу на утоптанном глиняном полу. Этот слуга, к своему счастью, ни на что не напоролся, но лежать на ступеньках лестницы было крайне неудобно, и поэтому Сергей Бычков, как добрый самаритянин, сперва свернул слуге-разбойнику шею, а потом перевалил его тело вниз через перила лестницы. Звук, который бывает тогда, когда рабочие мясной лавки кидают на колоду половинку свиной туши, возвестил о том, что этот человек уже покоится на земле и больше никого не побеспокоит. Ведь очевидно, что эти слуги по приказу трактирщика убивали и грабили постояльцев, которых потом никто не будет искать. Поскольку в том что никто не будет искать королевского гонца я сомневалась, то эти два ночных храбреца скорее всего шли по наши души и поэтому Сергей правильно сделал, что прибил того негодяя.

Покончив с этими разбойниками, мы все вчетвером подошли к двери, за которой храпел пан Качиньский и его сопровождающие. Открыв дверь при помощи острого ножа, примерно так, как это и планировали сделать разбойники, Вернер и Сергей заглянули внутрь. Мы с Фаиной могли смотреть только из-за спин наших мужчин, но картина оргии, перешедшей в повальный пьяный сон, была налицо. На широкой трехспальной кровати, перепутавшись руками и ногами, дрыхли сам пан Качиньский и две чернявые девки помоложе, числящиеся в корчме дочками хозяина. Господа гусары постелили себе на полу и их обслуживавшие их дамы явно были постарше возрастом и пониже классом, что не уберегло их от яростного гусарского полового внимания и ухаживания. Не говоря уже о том, что картина была гнусна сама по себе, так в этой комнате еще и весьма гадостно воняло.

Курьерская сумка стояла в дальнем углу комнаты, запечатанная большой висячей свинцовой пломбой. Но нам не было необходимости нарушать целостность печати. Фаина создала микропортал, и, сунув в него руку, извлекла на свет божий королевское послание, на этот раз скрепленное восковой королевской печатью. Снять ее, не оставив повреждений, было нелегко. У Фаины на лбу даже выступили капли пота – но вскоре она разделалась с печатью, и послание было развернуто. Проведя ладонью над листом пергамента, Фаина сообщила, что никаких шифров и тайнописей тут не имеется, и написано только то, что написано. В смысле, на вульгарной латыни с орфографическими ошибками. Свернув этот рулон вместе с еще одним рулоном пергамента, Фаина прочла заклинание копирования, и вскоре у нас в руках оказались два пергаментных свитка с одинаковым текстом.