Онлайн книга «В дни Бородина»
|
Поэтому Мария Федоровна считала, что напрасно ее старший сын лично выехал к армии. А все потому, что он тряпка, нюня и либерал, испорченный воспитанием императрицы Екатерины Великой, лично подобравшей ему плохих учителей*. Вместо того надо было отправить Кутузову приказ немедленно напасть на войско этой самой Великой Артании, перебить его, а Артанца-самозванца в цепях отправить в Санкт-Петербург. О том, что случилась бы после этой авантюры, краснолицая, дородная вдовствующая императрица даже не задумывалась. Господень посланец – какая ерунда! Этого не может быть, потому что не может быть никогда! А если бы армия отказалась выполнять этот вероломный приказ, достойный любого из Европейских государей, то следовало бы сместить этого наглеца Кутузова, заместив его Бенигсеном, а всех бунтарей, ослушавшихся своего государя под предлогом сохранения чести, прогнать через шпицрутены – и в Сибирь. Историческая справка: * Старших сыновей наследника Павла Петровича Императрица Екатерина Великая повелевала немедленно отнимать от матери и брала их под свое воспитание. Воспитатель – швейцарец-якобинец Фредерик Сезар Лагарп – ознакомил его с принципами гуманности Руссо, военный учитель Николай Салтыков – с традициями русской аристократии, отец передал ему своё пристрастие к военному параду и научил его совмещать душевную любовь к человечеству с практической заботой о ближнем. Екатерина II считала своего сына Павла неспособным занять престол и планировала возвести на трон Александра, минуя его отца… Совсем иные чувства испытывал юный Великий князь Николай Павлович, которому совсем недавно стукнуло нежных шестнадцать лет. Как мать ни стремилась отвратить своих сыновей от военных забав, к которым он был склонен с самого раннего детства – страсть к технической стороне военного дела, привитая в России императором Павлом Первым, пустила в царской семье глубокие и крепкие корни. Так, например, император Александр Павлович, несмотря на свои либеральные взгляды, был горячим приверженцем вахтпарада и всех его тонкостей (как и великий князь Константин Павлович), и младшие братья не уступали в этой страсти старшим. Николай Павлович с раннего детства имел особое пристрастие к военным игрушкам и рассказам старших о военных действиях. Лучшей для него наградой было разрешение отправиться на парад или развод караулов, где он с особым тщанием наблюдал за происходящим на плацу, останавливаясь даже на мельчайших подробностях. Когда началась Отечественная война, великий князь всеми силами рвался к армии, но встретил решительный отказ своей матери. Когда в Санкт-Петербург из армии вернулся его брат Константин Павлович*, выпертый за неуживчивость еще Барклаем де Толли, юный великий князь Николай ни на минуту не отставал от старшего брата, требуя как можно больше рассказов о войне. Константину Павловичу, в свою очередь, многажды писали из армии его бывшие подчиненные, генералы и офицеры, непосредственно участвовавшие в Бородинской битве. Писали разное, но, что характерно, об Артанском князе не было сказано ни одного дурного слова. Дескать, рыцарь и герой, лично возглавивший фланговую атаку своей тяжелой кавалерии в самый опасный момент сражения, когда Бонапартий уже одолевал, и русские воины держались из последних сил. Не один только Кутузов в тот момент, когда тьма поражения уже сгустилась над русским войском, слышал в своем сознании коронную фразу Серегина: «Священное Алое Знамя распустить… Артиллерии – один пристрелочный выстрел на начальных установках. Пики к бою, рысью в атаку марш-марш!»; и не только Кутузова обдала бодрящая волна заклинания Поддержки, позволившая смертельно уставшим и израненным людям с новыми силами накинуться на неприятеля. |