Онлайн книга «В дни Бородина»
|
Поэтому после купален мы с девицами направились туда, куда маман бы меня категорически не пустила (запретный плод сладок) – то есть в то место, где остроухие воительницы тренируются в воинском ремесле, маршируют и проводят вахтпарады (развод караулов). Последнее, скажу я вам, меня сильно разочаровало. Такое сильное войско – и никакого парадного шика и блеска. Все серо, скучно, уныло и до предела функционально. А как же красота военного дела, его парадная составляющая, блеск амуниции, оттянутые носки лакированных сапог и чеканная поступь гвардейских марширующих коробок, где солдаты, будто оловянные солдатики похожи один на всех и все на одного? Ведь даже солдат в гвардейские полки у нас подбирают по типу физиономии; блондинов в один полк, брюнетов в другой, курносых шатенов в третий… Как говорил мой учитель генерал-лейтенант Ламздорф: «единообразно – значит, не безобразно.» Когда я высказал эти свои претензии Аэлле, она только фыркнула, будто дикая кошка, и повела меня туда, где полуголые остроухие воительницы под руководством бывших германских наемников доппельзольднеров тренируются в пешем бое на длинных мечах. Вот это – зрелище, достойное истинных богов, когда рота, в сто двадцать воительниц, синхронно разом взмахивает длиннющими, почти в рост человека, двуручными мечами, отрабатывая приемы атаки и нападения. Единственный вопрос, который возник у меня в ходе наблюдения за этим зрелищем, был о том, что неужели где-то еще в наше просвещенное время используется рукопашный бой на двуручных мечах? В ответ мне сказали, что сражаться воительницам, возможно, придется не только в нашем, но и во многих других временах. И во многих из них такая рота превратится в ужасную машину смерти, с одинаковой эффективностью истребляющую и пеших и конных. Для подтверждения этих слов меня отвели на соседний участок, где располагалось стрельбище. Там такая же рота воительниц, одетая в бесформенные пятнистые балахоны, тренировалась в стрельбе из странного вида ружей, стреляющих по несколько раз подряд и при выстреле не образующих дыма. Приемы и ухватки этой тактики, когда все делается лежа или ползком, мне совершенно незнакомы. После моего недоуменного вопроса Лика и Аэлла любезно мне пояснили, что так сражаются в далеком будущем, когда войска на поле боя способны организовать такой сильный ружейно-картечный огонь, что любой солдат, стоящий на ногах, будет немедленно убит. Поэтому там, в армиях будущего, откуда на самом деле и происходит Артанский князь, совсем не уважают фрунт и шагистику. Если в бою не надо держать линию и равнение шеренг, не требуется палить плутонгами, меняя линии между собой; тогда и благородное искусство вахтпарада тоже будет предано забвению… И вот в этот момент ужасающего откровения нас настигло известие, что меня разыскивает мой брат Александр. Пришло время отправляться в наш мир и представать перед армией для объявления о передаче власти. 23 (11) сентября 1812 год Р.Х., день шестнадцатый, утро. Московская губерния, деревня Горки. Ставка главнокомандующего русской армией генерала от инфантерии Михайлы Илларионовича Голенищева-Кутузова Утро одиннадцатого сентября по юлианскому и двадцать третьего сентября по григорианскому календарю выдалось холодным, с первым инеем на пожухлой траве, с прозрачным бледно-голубым небом, по которому медленно плывут высокие редкие облака. Погода не в пример тому жаркому во всех смыслах утру, когда на Бородинском поле в ожесточенной схватке сошлись русские и французские войска. Сейчас те же полки, что стояли тогда на поле битвы, поредевшие, но непобежденные, снова выстроены, но на этот раз уже для императорского смотра. Легкий утренний ветерок играет полотнищами знамен, простреленных в битве пулями и изорванных осколками ядер. Наиболее сильные потери понесли полки, стоявшие на левом фланге, у Багратионовых флешей и вдоль Семеновского оврага. Где-то от целого полка остался батальон, а где-то – только рота. Остальные герои легли в мать сыру землю, покрыв себя в этом сражении неувядаемой славой. |