Онлайн книга «Севастопольский блиц»
|
И тут меня просто поразила одна мысль… Занимаясь своей сестринской деятельностью, идя против воли родителей и общественного мнения, я боролась с закоснелостью мышления нашего общества, которое лишает женщину многих прав, отводя ей определенную роль – ту, которая представляет собой обслуживание интересов мужа, семьи, и не более того. Кухня, воспитание детей, рукоделие – этим общество ограничивает сферу применения своих способностей для женщин. При таком положении вещей они и помыслить не могут о том, чтобы стать на одну ступень с мужчиной, которому одному вменяется решать все важные вопросы и быть центральной фигурой в своей семье, господином и божеством… Так вот – разве в более широком плане мы, англичане, не применяем того же подхода в отношении других народов? Разве мы не отводим им некую нишу в мире, утверждая собственное господство? «Заботясь» о своих колониях, разве мы не используем народы ради собственного благосостояния, не позволяя им даже головы поднять? Мы выжимаем из них все что можно, не считая их равными себе… Всех нас, британцев, воспитывают в убеждении, что остальные народы созданы лишь для того, чтобы нам жилось сытно и удобно… И разве мы не стараемся всеми силами сохранить существующий порядок вещей, жестко пресекая всякую попытку помешать нашему благополучию? Я вспомнила, как презирала Мери Сикол – лишь за то, что ее мать была самбой[25], ямайской аборигенкой. Конечно же, я не показывала явно своего отношения, но все же это не могло не проскальзывать. Цветная с ограниченными правами! Я не выносила ее присутствия. Ее не хотели брать на эту войну – она приехала сюда сама, на собственные средства. Было в ней нечто такое, что вызывало во мне неприятные чувства – словно она в чем-то выше меня. Я старалась не заостряться на этом. Я просто вынуждена была терпеть ее присутствие, стараясь быть по возможности справедливой в отношении ее профессиональной деятельности – и, надо сказать, она выполняла свою работу ничуть не хуже меня, с полной самоотдачей. Теперь я отчетливо понимаю, что она и вправду была выше меня – в силу того, что не имела того напыщенного британского самомнения, которое в избытке присутствовало во мне (правда, под другими названиями). Сейчас, когда неведомый ветер вымел из моей головы эти надуманные идеи о превосходстве нашей нации, я осознаю себя маленькой и ничтожной, и все мои заслуги кажутся несущественными… Что ж… исправить свое мировоззрение и направить его русло Истины, думаю, будет гораздо более важной заслугой. Но с чего мне начать? Ведь я даже Господу помолиться не могу в силу своего неприличного вида… И тут вдалеке послышались шаги. Я насторожилась, интуитивно прикрыв руками грудь и свой срам. Шаги явно направлялись в мою сторону. Легкие, неторопливые, они могли принадлежать только женщине… Поняв это, я немного расслабилась. И через минуту передо мной стояла женщина удивительного вида. Нет, она выглядела вполне по-человечески, но тем не менее ее хотелось разглядывать. Высокая, статная, она была одета в бурые шаровары и голубую рубаху. Ее темные волосы были собраны в распущенный пучок на макушке. И ленту, стягивающаю этот пучок, украшали нежно-сиреневые перья. Они чуть колыхались от невидимых потоков воздуха, создавая ощущение некоего ореола над ее головой… Лицо ее было светлым, чистым и ясным, а в глазах играли зеленоватые блики – казалось, будто они слегка светятся. А еще мне показалось, что я уже видела ее… правда, в несколько другом образе. |