Книга Севастопольский блиц, страница 60 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

А еще у нее свой интерес – по возможности ослабить всех соседей, чтобы в максимально комфортной обстановке присоединить к себе мелкие германские государства и из королевства превратиться в Империю. И первый враг у Пруссии – это Австрия, которую та хочет втравить в какую-нибудь авантюру и отколошматить чужими руками. Пока-то австрийцы значительно сильнее пруссаков, но скоро будет совсем наоборот. Что касается России, то сама по себе она Пруссию еще не интересует, время для дранг нах остен еще не пришло.

— М-да, Сергей Сергеевич, – покачал головой граф Орлов, – отпрепарировали вы европейский политик как прозектор в анатомическом театре, все кишки наружу. И какие же из всего этого следуют непосредственные выводы?

— В общих чертах мой план такой. Британию вместе с ее королевой, одержимой ненавистью ко всему русскому, необходимо громить до полного уничтожения. Флот на дне, Лондон в руинах, королева со всеми присными неизвестно где, парламентарии или мертвы, или старательно теряются в складках местности, заокеанские кузены лезут на Канаду, как шпана из подворотни на подвыпившую леди. Это мы все в состоянии организовать точечными действиями, лишь изредка прибегая к грубой силе. Францию, напротив, следует замирить, заставив выплатить относительно небольшую репарацию за беспокойство…

— Постойте, Сергей Сергеевич, – перебил меня император Александр, – ваш план хорош, но хотелось бы прояснить пару моментов. Для начала вы должны иметь в виду, что с головы коронованных особ не должен упасть и волос. Англичане с французами, конечно, знамениты тем, что уже рубили головы своим королям, но нам, русским, негоже брать с них дурной пример…

«Ну да, негоже, – молча подумал я, – конечно… Прадедушку твоего героически проткнули вилкой, дедушку уконтрапупили табакеркой, тебе самому швырнут бомбу под ноги, сына траванули, чтобы не путался под ногами у великокняжеской камарильи, а внука застрелят из наганов в повале Ипатьевского дома. Правда, последнее – это уже вряд ли…»

— Ваше императорское величество, Господь с вами! – сказал я вслух. – Зачем рубить королеве Виктории голову, если ее, вместе с семейством, можно засунуть в далекий, но в то же время райский, уголок Мироздания, где их не найдет никто и никогда. Чистое голубое небо, ласковое море, горячий песок, пальмы, еда, которая сама прыгает в рот, и в то же время никаких хищников. Там даже голуби обленились так, что полностью разучились летать. Одного из принцев можно оставить и воспитать настоящим человеком (например, Альберта-Эдуарда, которому уже четырнадцать лет), остальные же на этом празднике жизни будут лишними.

Император с сомнением посмотрел в мою сторону, но тут вмешался отец Александр, или, точнее, тот, кто иногда говорит его голосом.

— Без этого никак, сын мой, – громыхнул он небесным басом. – Оставлять эту сумасшедшую на британском престоле – это заранее создавать себе большие проблемы. Не ради пустого свирепства предлагает тебе это Артанский князь, а токмо ради блага государства Российского.

Было видно, что после этих слов Александр Николаевич впал в состояние напряженного раздумья. Аж бакенбарды задымились. Классовая солидарность в нем боролась с прямым указанием свыше, игнорировать которое себе дороже.