Книга Сопки Маньчжурии, страница 58 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Господин Серегин, что это с ней? – спросил император, глядя на стремительно теряющую человеческий облик дочь Мекленбург-Шверинского владетельного дома.

Вместо Серегина ответил отец Александр:

— Это из вашей тетушки на свободу рвутся прикормленные ею бесы. Знают, что недолго им уже осталось.

— Дим, – сказал Серегин, – погрузи в стасис их обоих, чтоб не брыкались, а там Птица и отче Александр разберутся, что за зоопарк развела внутри себя эта особа.

И почти тут же в Малахитовой гостиной объявились огромные, на две головы выше среднего мужского роста, бойцовые остроухие из личной охраны Серегина, и принялись довольно бесцеремонно перетаскивать на ту сторону одеревеневшие тушки Великокняжеской четы Владимировичей, а также тычками и пинками загонять беспокойно озирающихся лакеев. Последними на ту сторону пригласили немного нервничающих царя и царицу, а также испуганно жмущихся к ним дочерей, после чего вежливо, под локотки, ввели Маргариту Игер с младенцем на руках. Впрочем, на той стороне малыша Алекса уже ждала кормилица таких выдающихся достоинств, что обеспокоившаяся было Алиса поняла, что эта остроухая способна досыта укормить хоть роту голодных младенцев, а император только нервно сглотнул, глядя на огромные «достоинства». Уж на что грудаста была хорошо знакомая ему Малечка Кшесинская, – эта дама могла дать ей сто очков вперед. Последним Малахитовую гостиную покинул загадочно ухмыляющийся Артанский князь, после чего портал Тридесятое царство – Зимний Дворец захлопнулся, и операцию «Дипломатия с позиции силы» можно было считать успешно завершенной.

Пятьсот девяносто девятый день в мире Содома. Вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский.

Визит императора Николая Александровича в Тридесятое царство начался с того, что мы принялись распределять поступавший продукт по сортам. Первыми отделили от общей группы псевдонародных лакеев в красных рубашках. Ими в подвалах Башни Терпения займется герр Шмидт, горячо желающий выяснить, кто там шпион иностранных держав, а кто агент иных-прочих Великих князей. Ничего страшного этим лакеям не грозит, только небольшой допрос с наложением заклинания Откровенности и последующего покаяния в случае виновности. Люди маленькие, подлого сословия (в смысле прислуга), с кем не бывает; и с первого взгляда не определить, сколько господ у этого слуги: один, два или больше. Если больше одного, то этот лакей в мир русско-японской войны больше не вернется.

Потом в том же направлении унесли одеревеневшие статуи «дяди Володи» и «тети Михень». Ими займемся позже, когда спадет основная суета. К тому же на допросах желательно присутствовать и самому Николаю Александровичу, а для этого необходимо, чтобы он освободился от всех обременяющих его сущностей. Последней в ту же Башню Терпения (только на верхние этажи) на передержку отправилась гувернантка царских детей Маргарет Игер. В ответ на возмущенные заявления со стороны царицы пришлось ответить, что, пока я тут хозяин, ни один британский подданный не будет иметь в Тридесятом царстве свободы передвижения, пока не пройдет карантин на предмет отсутствия наличия сатанинских сил.

И вот осталось у нас царское семейство как оно есть: царь, царица, четверо царевен и маленький царевич, он же наследник престола и цесаревич. Следующая процедура – медицинский осмотр у Лилии и Птицы, – его пройдут сначала царские дети, потом царица, а после и сам Николай. Но перед этим я вызвал к себе Профессора и Матильду, поручив их заботам царских дочек. Чтобы волос с головы не упал, не говоря уже о чем-то прочем, вреде проделок юных озорниц Сул и Тел. А все дело в том, что и при беглом взгляде даже у такого непрофессионала как я сразу возникало понимание, что прежде чем Птица и отец Александр смогут заняться психикой мадам Алисы, Лилия как минимум на неделю должна отправить это особу мокнуть в ванне. Иначе супруга Николая, несмотря на непосредственную медицинскую поддержку Лилии, рискует просто не пережить процедуру избавления от посторонних сущностей. Уж очень истощен ее организм частыми родами и ее собственными истеричными взбрыками.