Книга Сопки Маньчжурии, страница 66 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Команды с берега было велено отозвать еще и для того, чтобы матросики не набрались «артанской заразы». А вот тут – блажен кто верует. Поздно запирать сгоревшую конюшню. После того ночного боя преданными сторонниками Артанского князя стали не только попавшие под его благословение нижние чины (их возвращение на корабли позволило этому поветрию разрастись вширь), но и многие господа офицеры, в том числе и я сам. Кроме того, раненые из госпиталей, подчиненных Морскому ведомству, почти полностью переместились в артанские госпитали, и выцарапать их оттуда у Вирена не хватает ни власти, ни решимости. Ведь это будет такой скандал в благородном обществе, – при том, что в наших госпиталях не хватает самого элементарно, а у артанцев им обеспечен самый лучший уход. Вот когда эти раненые и больные начнут возвращаться с излечения (а лечат в Артании быстро и качественно) – вот тогда и начнется самое интересное, если, разумеется, каких-либо значимых эксцессов не случится раньше.

В Артуре поговаривают, что Артанский князь всегда узнает, если с кем-нибудь из его Верных случается несчастье (да он и сам об этом говорил). Правила встречной страшной клятвы, которую дают друг другу Верный и патрон, в таком случае требуют от господина Серегина самых решительных действий. Не знаю, распространяются ли такие обязательства на кандидатов и тех, кто один раз попал под благословение, но если распространяются, тогда в случае обычного для Вирена свирепства в отношении «освященных» Артанским князем матросиков последствия для адмирала-мучителя могут оказаться самыми печальными – как говорят доктора, вплоть до летального исхода. Поговаривают, что, когда господин Серегин начинает «зверствовать» в своей манере, то у него совершенно неприкрыто проявляются признаки архангельского достоинства – как и тогда перед боем, когда он повел нас на японцев. И в этот момент ему лучше не перечить: ослушник будет скатан в трубочку и закинут в такие Тьмутаракани, откуда иди хоть сто лет, все равно никуда не придешь.

И поэтому, когда вчера (или уже сегодня) около двух часов ночи на койке в командирской каюте «Севастополя» меня растолкал вестовой и сказал: «Ваш высокбродь, там вас Артанский князь спрашивает. Грозный…», я подумал было, что дело как-то связано с контр-адмиралом Виреном… И ошибся.

— Николай Оттович, – сказал господин Серегин, когда я к нему вышел, – вы уж извините ради Бога, что пришлось потревожить вас в столь неурочный час, но мое дело к вам не терпит отлагательств…

— Да, Сергей Сергеевич, – непроизвольно зевая, ответил я, – слушаю вас…

— Нет, так дело не пойдет, – внимательно посмотрев на меня, сказал господин Серегин, – Лилия!

И тут мне стало не до зевания. Рядом с нами прямо из воздуха появилась темноволосая девочка примерно так двенадцати лет от роду. Об особе с этим именем, кстати, уже наслышан весь Артур: поговаривают, что она ведунья-целительница, способная исцелять болящих и раненых одним лишь прикосновением рук.

— Да, папочка, – сказала девочка, глядя на господина Серегина, – я вся внимание.

— Этого человека зовут Николай Оттович фон Эссен, – сказал Артанский князь, указывая на меня, – мне необходимо, чтобы ты обеспечила ему двадцать четыре часа бодрости и работоспособности.