Онлайн книга «Сопки Маньчжурии»
|
Помимо этих основных групп, тут же толпятся интриганы поменьше: разные черногорские принцессы, близкие и дальние родственники, колдуны, экстрасенсы, знаменитые медиумы и прочие, и каждый из них кричит только свое и о своем. Играет бравурная музыка, политиканы говорят пылкие речи, и на фоне этой какофонии голоса разумных людей глохнут, превращаются в ничто… и этот – то ли цирковой балаган, то ли цыганский табор – стремительно несется к своему концу. И Эго Николая с недавних пор об этом знает. Я вижу, как к площади со всех сторон подъезжают угловатые броневики под красными флагами и грузовики, битком набитые революционными матросами, после чего начинается шквальная стрельба и смертоубийство. Вылезшие из грузовиков матросы тыкают в мечущихся людей штыками, и во всеобщей вакханалии разрушения валят с постаментов и разбивают вдребезги исполинских каменных уродцев. А Эго Николая растерянное стоит и, преданное всеми, смотрит, как к нему приближается стена острых штыков. И ни его ПаПа, ни маман, ни дядья, ни былые советчики и подхалимы – никто не в силах прийти ему на помощь. И даже, более того, многие из них просто не хотят этого делать, потому что нацепили на себя красные банты и орут, что они всегда ненавидели тиранов и выступают за полную и окончательную революцию. — Товарищи! – говорю я, пытаясь заслонить собой растерянное Эго, – это безобразие нужно немедленно прекратить! Убийствами и разрушениями еще никто и никогда не сумел добиться всеобщего счастья… — А ты кто такая? – обернулся ко мне самый главный матрос, смахивающий то ли на Троцкого, то ли на самого Сатану. – Товарищ Ленин сказал, что не нужную народу империалистическую войну необходимо превратить в войну гражданскую, чтобы беспощадно истребить всех буржуев как класс. Вот мы и тебя сейчас тоже истребим! А ну коли ее штыком, братцы! «Ой… – растерянно подумала я, – опять влипла!» А ведь, казалось, ничего не предвещало беды. Мое слабое место – угроза применения против меня грубого насилия: я сразу же теряюсь и утрачиваю всю свою силу… И тут, когда я думала, что уже все пропало, справа и слева от меня появились наши главные специалисты по грубому физическому насилию: Серегин и Ника-Кобра. — Ну что, не ждали? – спрашивает Серегин, с лязгом обнажая меч бога войны. — Вот вам ваш Ленин! – говорит Ника-Кобра и кидает под ноги протестунам нечто округлое, подлысоватое, с рыжеватой бородкой клинышком, после чего тоже обнажает свой меч. Как всегда в таких случаях, тут же стало светло – как в полдень в Тридесятом царстве, когда безжалостно яркое солнце стоит в самом зените. В воздухе запахло озоном. Катящаяся по земле голова, картавя, выкрикнула что-то вроде «мировая революция в опасности!» – и остановилась, а главный «матрос» стремительно истаивая в этом неистовом свете; перед тем как окончательно исчезнуть, еще успел бросить нам упрек: «Против народа воюете, товарищи»… И наступила тишина… площадь очистилась от людей, осталось только растерянно озирающееся Эго и обломки статуй. — Теперь ты понял? – сказал ему Серегин. – Понял, что слушать можно всех и каждого, но решать должен только ты сам, причем раз и навсегда?! А если не можешь, то лучше отойди в сторону и дай сделать эту монаршую работу тому, кто сможет железной рукой вести Российскую Империю в счастливое будущее, не отвлекаясь ни на выкрики с мест, ни на шепот приближенных. |