Онлайн книга «Творец государей»
|
От чрезмерного волнения у меня перед глазами мелькали черные точки, но тем не менее мой взгляд сразу остановился на молодом императоре, который вошел размашистым шагом, крепко сжимая в руке трость. Лицо его разрумянилось с мороза, глаза блестели, а над верхней губой четко угадывались ниточки только начавших пробиваться тоненьких усиков. Прежний Петр Второй никогда не выказывал желания отпустить усы, а тут не прошло и нескольких дней с момента таинственного исчезновения юного императора – и вот, пожалуйста… Мое сердце трепыхнулось, в горле перехватило; я, кажется, перестала дышать и была на грани обморока… Он посмотрел мне прямо в глаза. И там отчетливо читалось: «Ну, здравствуй, душа моя… Вот и свиделись…» И ничего я больше не замечала, кроме этих глаз. Безусловно, люди были правы – в юном императоре, вошедшем в нашу гостиную, от прежнего Петра Второго осталась только внешняя оболочка, и даже она успела поразительно измениться… Я поморгала. Неужели я схожу с ума?! Мне не хватало воздуха; наверное, я побледнела, а тем временем требовалось подойти и поздороваться с вошедшими, проявив подобающее гостеприимство. Усилием воли собравшись, я подошла и, присев в книксене, оказала гостям все необходимые в данном случае любезности. Ощущение чуда еще больше усилилось, когда я подошла к НЕМУ почти вплотную. Но ОН – а это, несомненно, был ОН – очевидно, не желая меня больше смущать, надел на себя маску сдержанной вежливости, и только его взгляд, встречаясь с моим, горел огнем, свойственным только одному человеку на свете… Из этих глаз глядела душа того, великого Петра, душа моего возлюбленного, душа отрады моего сердца и моего первого и единственного мужчины… И это не было мороком или ошибкой. Я прекрасно знала и помнила юного Петра-внука – мальчишка не обладал и сотой долей той силы характера, которая была свойственна его деду… Ошеломленная чувствами от осознания реальности случившегося чуда, я не сразу обратила внимание, что спутники Петра имеют весьма загадочный вид, словно собираются сообщить некую потрясающую новость. Когда все же это дошло до моего сознания, я увидела, что и братец мой, весьма обескураженный, во все глаза смотрит на молодого императора. И только хорошее воспитание не позволяло ему подобно мужику встать столбом посреди гостиной с открытым ртом и выпученными глазами; однако дар речи он все же частично утратил на какое-то время и только невнятно пробормотал: — Э…мм… Государь, я рад приветствовать вас в нашем доме… Вообще-то потрясение Антиоха по своей силе и сравниться не могло с к тем смятением чувств, которое испытывала я. Весь мир вокруг перестал для меня существовать. Это действительно был ОН, ОН и только ОН! Как, почему зачем – я не знала, но была уверена, что так оно и есть, и мои чувства меня не обманывают… Тем временем он увидел смятение, написанное на моем лице, понял, что я его узнала, и обратился к моему брату: — Господин Антиох, дозвольте мне с глазу на глаз перекинуться парой слов с вашей сестрой… Причем это «дозвольте» звучало у него как императорское «мы повелеваем». Мой брат закусил губу и нервно кивнул, после чего ОН взял меня за руку, отчего мое тело пронзила дрожь, и отвел к окну. — А ты совсем не изменилась, душа моя… – прошептал он, нежно сжимая мои пальцы. |