Книга Творец государей, страница 70 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Ни за что не поверю, чтобы в ответ на такую замануху не приперлась бы из степи банда грабителей снимать долю и имать дань. Патронов у меня теперь неограниченно, так что такой дурью, как с аварами, я с тюркотами маяться не буду. Впрочем, прямо сейчас, то есть через год-два, ждать вторжения тюркотов не стоит. Если в степях ничего не изменилось, то, как говорит наш библиотекарь любезная Ольга Васильевна, тюркоты еще три года будут воевать с таким же рыхлым раннефеодальным государством эфталитов, и только потом у них окажутся развязаны руки для дальнейшей экспансии, которая может оказаться направленной против Ирана, а может и против нас. Но это еще надо будет посмотреть, три года срок длинный. Если пройдет слушок, что князь-колдун Серегин регулярно наезжает в свою столицу (а где он, там и войско), то и в степях тоже призадумаются, стоит ли ради пригоршни серебра ставить на кон последнюю голову. В принципе, этим вопросом стоит озадачить Нарзеса, пусть взвешивает плюсы и минусы и дает свое заключение, а уж мы с Велизарием исполним все по полной программе.

Ну вот опять, хотел же культурно отдохнуть на природе – и опять думаю о делах. Кстати, для тех же Велизария и Нарзеса последняя фраза – это настоящий оксюморон. Они просто не представляют себе, как можно культурно отдыхать на природе. На природе отдыхают варвары – германцы там, кельты или славяне. А культурные люди должны отдыхать, возлежа на ложах в пиршественных залах, или в театрах, или на стадионах, наблюдая за скачками квадриг. Хорошо хоть из перечня культурных развлечений убрали гладиаторские бои. Добрыня с Ратибором в этом отношении куда приятней. Пока Ув и Михаил (как самые младшие по возрасту) раскидывали по земле плат, на который выставили холодные закуски, Ратибор распаковывал привезенные с собой сосуды со столетними медами и греческими винами. Добрыня отъехал чуть в сторону на коне и через некоторое время вернулся, имея у седла связку из полудюжины упитанных степных зайцев. Тут этих вредителей садов, полей и огородов скачет просто видимо-невидимо, а Добрыня – знатный стрелок из лука. Шкурка у летнего зайца дерьмо, не годится ни на что, зато тушка мясистая и упитанная, ибо как раз сейчас для косых самое благоприятное время.

Прошло еще немного времени – и вот уже рядом с нами пылает костер из сушняка, который приволокли пригнанные герром Паулем селяне, а мы, ожидая пока будут готовы угли, в которых можно будет приготовить знаменитого зайца на вертеле и не менее знаменитую печеную картошку, пока потихоньку дегустируем еще более знаменитые столетние меды, которые «по усам текут, а в рот не попадают». Вслед за селянами, таскающими дрова, появляются селянки, у которых в руках глечики* с молоком, сметанкой и свежесбитым коровьим маслицем. С детства ненавижу брать что-нибудь на халяву или отнимать у слабых, поэтому оделяю каждую селянок несколькими медными византийскими монетами. Покупательской способности у них здесь никакой, но зато они прекрасно сгодятся на мониста.

Примечание авторов: * глечик – небольшой керамический кувшинчик с ручкой

— Обижаешь людей, князь, – наставительно гудит Ратибор, – от души они тебя угощают, а не ради злата-серебра.

— Так и я от души одариваю, – отвечаю я, – и не златом-серебром, а медью на мониста. Нельзя брать что-то и не давать ничего взамен. За то, что мы их защищаем, они уже дают нам с плодов полей своих и садов, с рыбных ловов и с прочего. Брать даром у них что-то сверх того – это грех.