Книга Год 1914-й. До первого листопада, страница 143 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Тут не может быть других мнений: Отец наш Небесный воспользовался мною как рупором, чтобы слегка проработать присутствующих, в первую очередь господина Крымова, в направлении ускорения сотрудничества. И тишина… Полковник Крымов выглядит как пришибленный, а остальные пребывают в состоянии общего обалдения.

— Что это было, Сергей Сергеевич? – тихонько спросил Горбатовский. – Было дело, мне показалось, что говорит это как будто другой человек.

Я так же тихо ответил:

— Это Творец Всего Сущего воспользовался мною, чтобы донести до всех, кто услышит, истину в последней инстанции. Будьте уверены, солдатский телеграф всего за день-два разнесет эти священные слова по корпусу и соседним соединениям, так что каждый солдат и офицер будет знать, что участвует в святом деле спасения России от ужасающих напастей. Как я уже говорил, проигрыш Восточно-Прусской операции должен был бы стать первым шагом Российской империи на пути к небытию, но это мы, кажется, уже изменили.

И как раз в этот момент полковник Черячукин, вытянув в указующем жесте правую руку, сказал:

— Смотрите, Сергей Сергеевич, это там не Дмитрий Петрович (Неверовский) скачет со стороны Грюнвальда со своими адъютантами? А с ними какие-то люди в германских мундирах…

Я поднял к глазам бинокль, добавив к его возможностям силу Истинного Взгляда. И точно: между генералом Неверовским и его адъютантом скачут люди в германской форме, один из которых определяется энергооболочкой как командующий двадцатым корпусом генерал Фридрих фон Шольц. Очевидно, в самом ближайшем будущем битва перейдет в фазу избиения бегущих и общей сдачи в плен, а это значит, что пора начинать решать вопросы трофеев и пленных.

— Да, Александр Васильевич, – сказал я, – это они, а с ними командование двадцатым германским корпусом, очевидно, сдавшееся в плен русским чудо-богатырям. С победой вас, господа! Банкет, пожалуй, закатывать еще рановато, а вот решить прямо сейчас некоторые вопросы раздела трофеев и пленных будет вполне своевременно. Я претендую на все материальное имущество: оружие, боеприпасы и снаряжение, оставшиеся от разгромленных германских войск, а также на тех немецких солдат, которые попали в плен ранеными. Здоровых немцев, в том числе генералов, вы можете оставить себе, чтобы представить их государю-императору в качестве доказательства своей победы…

Полковник Крымов хотел что-то сказать, то есть возразить, но присутствующие посмотрели на него с таким неодобрением, что он потух и больше не отсвечивал, а генерал Горбатовский кивнул и произнес:

— При той помощи, которую вы уже оказали русскому воинству, это весьма скромные требования. Но скажите, на что вам такая прорва оружия и снаряжения, и зачем вам понадобились раненые германские солдаты?

— Немецкое оружие, – сказал я, – я частью передам сербам, которые тоже находятся под моей опекой и к тому же используют германский стандарт, а частью использую для подготовки одной секретной операции, говорить о которой пока преждевременно. Сербы люди небогатые, и им эти винтовки, пушки и пулеметы будут совсем не лишними. А вот германских раненых, в моих владениях вылечат, а потом за некоторое время сделают из них настоящих людей, которых я впоследствии брошу в бой на верхних уровнях Мироздания, в конце двадцатого или начале двадцать первого века – там, где нынешние зловонные цветочки созреют ядовитыми ягодками, угрожающими всему живому. Большего, извините, я вам пока не скажу, ибо многие знания – это многие печали, а у вас и своих забот в ближайшее время будет полон рот.