Книга Год 1914-й. До первого листопада, страница 54 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Нескольких часов, что прошли от времени прибытия до ужина, Ильичу хватило только бегло пролистать предложенные книги, сосредотачиваясь на ключевых моментах. Общее представление об исторической последовательности до 1989 года наш гость, таким образом, получил, и теперь пребывал в невероятном возбуждении, как бабуин во время гона. Но я сразу предупредил, что за столом политических разговоров у нас не ведут, ибо это вредно для пищеварения – а потому ужин прошел в умиротворенной тишине: Ильич изучал наше «высшее общество», а это самое общество изучало Ильича.

При этом Колдун успел мне шепнуть, что наш первичный диагноз подтвердился. Сидящий за нашим столом человек является неинициированным колдуном, который непроизвольно собирает энергию со своих последователей и обращает ее на воплощение своей крайне сырой социальной теории. После его смерти этот массив первичных постулатов окончательно окаменеет; и если товарищ Сталин еще будет пытаться отсечь от этой массы лишнее, чтобы прийти к совершенству, то интеллектуальный уровень следующих вождей не позволит даже этого. С другой стороны, я совершенно отчетливо понял, что в этом мире большевики мне нужны даже больше, чем в прошлом. Там я подключил их ко вполне прогрессивному царю Михаилу и, создав коалицию «здоровые силы общества», умыл руки. Дальше они справятся сами. Тут совсем по-иному: некуда подключать лишившийся вождей огрызок РСДРП(б). Альтернативная кандидатура в монархи пока не просматривается. И Михаил, и Ольга уже вышли в тираж: их сознание сломано прессингом этого мира, и хороших монархов из них не получится никогда. Если сажать на трон Алексея (ибо для Лилии гемофилия не проблема), придется окружать его когортой верных преторианцев и давать хорошее воспитание, чтобы не вырос таким же никчемой, как его отец. Варианты выбора на этом заканчиваются, и начинаются пляски на рояле в стиле Бубы Касторского. А мне это не по вкусу.

Потом я вспомнил, что у меня по романовскому семейству есть квалифицированный эксперт. Сама Анастасия годится в царицы не больше, чем в завгары, но должна же она знать, кто из ее ближайших родственников чего стоит. И вот, пока Ильич грыз гранит науки в библиотеке, я пригласил нашу магиню воздуха и воды в свой кабинет на собеседование.

— Настасья, – сказал я ей, – ты уже, наверное, догадываешься, что и в этом мире мне придется отстранить от власти твоих папа и мама, пока они окончательно не поломали российское государство. Чтобы я не просеивал кучу навоза в поисках жемчужного зерна, скажи, кто из ваших родственников, ближних или дальних, по твоему личному мнению, мог бы взяться за этот тяжкий монарший труд и волочь его на своих плечах?

— Очень точное определение нашей семьи – «навозная куча», – сухо усмехнулась Анастасия, – и все благодаря моему дорогому папА, при котором стадо наших родственничков совершенно отбилось от рук. Если говорить о кандидатах в потенциальные монархи, то из мужчин для этой работы не годен никто. Если вы возлагаете надежды на Алексея, то могу сказать, что из него может получиться только еще одно воплощение Алексея Тишайшего, когда все дела делаются неспешно, как бы сами собой, а монарх только сидит на троне и распространяет вокруг себя величие и благодать. Но эта картинка не для бурного двадцатого века: даже если решить большую часть проблем, оставшиеся неурядицы сдуют тишайшего монарха с трона будто пушинку.