Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 136 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Итак, - сказал я, когда все приглашенные были уже в сборе. - Насущная необходимость для Центральных держав в подключении к сражениям новых игроков стала неотложной потребностью. Связи между союзниками по Антанте через Черноморские проливы они уже перерезали, часть нашей армии на Кавказское направление отвлекли, теперь главная задача - сокрушить Сербию, чтобы сосредоточить все силы Австро-Венгрии на восточном фронте. И неважно, что регентом стал эрцгерцог Франц Фердинанд: во-первых - регент не обладает всем набором императорских полномочий, во-вторых - как только прекратятся боевые действия, держава Габсбургов начнет рассыпаться на куски, неважно, как будут звать императора, Франц Третий или Карл Первый. С Францем Третьим процесс даже быстрее, потому что если Карла в Будапеште просто недолюбливали, то Франца Фердинанда люто ненавидят. Если до начала боевых действий была еще какая-то альтернатива, то теперь уже нет. Таким образом, австрийский регент и его присные, надеясь на чудо, тоже бьются за отсрочку смертного приговора своей стране.

— Как я понимаю, - сказал Радко-Дмитриев, - раз вы позвали меня, то страна, которую Центральные державы хотят втянуть в войну на своей стороне, называется Болгария?

— Именно так, - сказал я, - болгарский вопрос стоит ребром, а скоро начнет ходить гоголем. Как истинный австриец, царь Фердинанд ненавидит сербов и поклялся уничтожить всю сербскую нацию. Более того, он ненавидит и презирает даже тот народ, которым ему довелось править, а это уже, как говорит моя приемная дочь Лилия, не лечится.

— Если уж Лилия считает что-то неизлечимым, то это и в самом деле безнадежно, - проворчал Коба. - А если серьезно, то Болгария - это, в первую очередь, вопрос о справедливости, так сказать, в межгосударственном масштабе. Едва только русские освободили болгар от турецкого ига, как вся Европа, забыв о внутренних противоречиях, кинулась пересматривать скоропалительный, по ее мнению, Сан-Стефанский договор и выкручивать руки русскому царю. С тех пор выросло целое поколение болгар, которые презирают русский царизм за слабость и непоследовательность и во всем ориентируются на Европу, ведь она оказалась сильнее.

Генерал Радко-Дмитриев одобрительно кивнул, а русский царь дернулся как от удара, ведь этот упрек был обращен к его деду, политику которого он наследовал. Все Российская империя делала на полшишечки, и, сделав один шаг вперед, тут же, в пиетете перед «общеевропейскими ценностями», отступала на два шага назад. И то же самое у нас, в двадцать первом веке: огромное количество высокооплачиваемых дипломатов только для того и существуют, чтобы вести переговоры, на которых ни при каких условиях невозможно добиться согласия. Они хотят, чтобы мы умерли, а мы намерены жить и дальше. Лучше бы этих дипломатов отправили мести улицы, а деньги, необходимые на их содержание, потратили на усиление армии. Так надежнее.

— Если говорить о справедливости в отношении Болгарии, - сказал я, - то необходимо денонсировать Берлинский трактат. Это детище Бисмарка в своей основе так же зловонно, как и прочие порождения его сумрачного разума. А дальше все зависит от того, как поведет себя наследник царя Фердинанда. Если он станет нашим союзником, то Болгария в границах, определенных Сан-Стефанским договором, и в самом деле может сохраниться. А вот если он опять начнет танцы у европейского шеста, то тогда так называемая Болгария превратится в российское Задунайское генерал-губернаторство. И то же касается Румынии, причем безотносительно к поведению ее руководства. В Европе это детище австрийских интриг, порожденное Парижским трактатом, необходимо только для того, чтобы хоть кто-нибудь имел возможность на якобы «законных основаниях» претендовать на российские Бессарабию и Херсонскую губернию. Ликвидация Румынии нужна и для того, чтобы после инверсии Болгарии полностью изолировать Центральные державы на Черноморском направлении и разорвать их связь с Османской империей. Когда рассеется дым сражений, политический ландшафт на востоке Европы должен полностью поменяться в пользу Российской империи, а иначе все жертвы, понесенные ею в этой войне, будут бесцельны и не оправданы.