Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 142 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Нельзя! - сурово ответил Артанский князь, а потом добавил: - Поймите, Борис, это попросту невозможно. Александр Караджоржевич пытался лжесвидетельствовать в присутствии самого Творца, а потом в доказательство своей «правоты» поцеловал освященный крест. В предыдущих случаях для хитрецов такие шалости заканчивались ожогами, как от раскаленного докрасна железа, но на этот раз Господь сжег святотатца дотла, причем в присутствии других его подельников, чтобы те увидели и впечатлились. И вообще, грех Александра, Константина и иже с ними на греческой и сербской стороне - не только в том, что они стащили чужие земли. Главная мерзость заключается в их реакции на то, что болгарское население Македонии желало оставаться болгарами, а не становиться сербами или греками. Запомните: неизбежную несправедливость этого мира можно уменьшить или вообще устранить, если твое государство будет одинаково относиться ко всем своим гражданам, без различия их национальной и религиозной принадлежности. Это тяжко, трудно, племенной инстинкт будет требовать оказывать предпочтение только «своим», но если ты хочешь построить действительно великое государство, тебе понадобится это делать, ибо на спорных землях население совсем не однородно, и я не одобрю, если уже болгары начнут изгонять из своих домов сербов, греков, румын, и даже турок... Многие из них будут первое время относиться к болгарскому государству враждебно, но это надо будет преодолеть убеждением и честным отношением. Сказано же было свыше, что нет для Бога ни эллина, ни иудея, ни обрезанного, ни необрезанного, и тем самым вопрос межнациональной розни для меня оказался исчерпан.

Пока мы так мирно беседовали, ноги сами принесли нас туда, где играла музыка. На одном конце большой площадки, окруженной кустами и деревьями, украшенными дивными мерцающими огоньками, артанская молодежь отплясывала дикие вакхические танцы, от которых у каждого честного христианина - неважно, католического или православного исповедания - заходился дух, а на другом конце были поставлены столики: побольше -на восемь человек, и поменьше - на четырех. К одному из таких столов меня и подвел Артанский князь. Кстати, когда мы подошли к столу вплотную, музыка, довольно громкая, вдруг стала настолько тихой, как будто от всеобщего веселья нас отделяло толстое двойное стекло. Наверняка это еще одно волшебство - безвредное для людей, и в то же время поражающее воображение.

— Кстати, Борис, мы уже пришли, - сказал господин Серегин, - позволь представить тебе сербского короля Петра Карагеоргиевича и его старшего сына - нового-старого наследного принца Джоржи. Он хороший человек, только иногда бывает слегка вспыльчив и не выбирает слов, когда режет правду-матку в глаза. Русского императора Николая Александровича ты уже знаешь, а это - его старшая дочь Ольга Николаевна, будущая императрица Всероссийская, и ее жених Иосиф. Пока просто Иосиф, а потом люди, ненароком поздоровавшись с ним, неделями не будут мыть правую руку. А теперь, господа, давайте сядем и поговорим как монархи и их наследники, ответственные за то, каким будет будущее их стран.

— А вы, господин Серегин, за что ответственны? - спросил я.

— А я ответственен за будущее всех тех миров, которые Господь отдал мне в исправление, - ответил Артанский князь. - Их уже восемь, включая и ваш мир, и в скором времени добавится еще. Поэтому я так не люблю делать все кое-как, а потом возвращаться к пройденному материалу и совершать работу над ошибками. И вас, юноша, это тоже касается, имейте это в виду.