Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 8 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Вечером после ужина Татьяна как клещ вцепилась в свою старшую сестру и в итоге все же вытащила из нее признание. Вздохнув, Ольга извлекла на Свет Божий злосчастную книгу и водрузила ее на стол.

— Потертая, - задумчиво произнесла Татьяна, наугад перелистнув несколько страниц.

— По этой книге учили истории гимназистов, а не держали ее на полке, - ответила Ольга, - Массовое издание для массовых людей эпохи всеобщей грамотности. Наш Папа все тянул с этим делом, а эти вот сподобились сразу после своей победы.

— А кто «эти»? - тихо спросила Татьяна.

— Большевики, - так же тихо ответила Ольга. - Сейчас они почти незаметны, но когда придурки, которых собрал вокруг себя Папа, разрушат государство, последователи господина Ульянова развернутся во всю ширину своей и так далеко не узкой души.

— Придурки бывают только при дураке или при дуре, - едко заметила Татьяна. - Наши Папа и Мама при всех своих недостатках такого определения не заслуживают.

— Если верить содержимому этого учебника, - Ольга постучала пальцем по книге, - то заслуживают. Все началось с коронационной давки на Ходынском поле. Потом - введение золотого стандарта, поражение в войне с японцами, смута пятого-седьмого годов, вызванная расстрелом вполне мирной демонстрации в Санкт-Петербурге, реформы господина Столыпина и война с германцами. Через все это наш Папа приближал свержение Самодержавия, ссылку и расстрел всей нашей семьей. И все это он сделал сам, своими руками, исключительно при помощи дурных советников, расшатывавших государство. Сочетание устаревшей государственной машины, все время богатеющей буржуазии (две трети которой иностранный капитал) и нищающего народа представляют собой крайне взрывоопасную смесь, а Папа отмахивается от этой угрозы, как от назойливой докуки.

Ольга открыла книгу, отчеркнув ногтем нужную строку.

— Вот смотри, - сказала она, - перед войной, то есть прямо сейчас, в России производилось промышленных товаров в валовом исчислении в шесть раз меньше, чем в Германии, и в тринадцать раз меньше на душу населения. И так далее. И в то же время значительная часть доходов российской промышленности и сельского хозяйства вывозится за границу - либо как плата за выданные иностранные кредиты, либо как доход иностранных владельцев наших заводов и фабрик. Две трети иностранной собственности в нашей промышленности - это чрезмерно большое, просто опасное количество капитала, превращающее Россию в полуколонию развитых стран Европы, причем всех сразу. А у нас все танцевали и веселились, как пассажиры на Титанике, еще не ведающие, что они обречены. - Ольга вздохнула и подвела итог: - Несмотря на некоторую тенденциозность в подаче материала, трудно спорить против фактов, изложенных в этой книге, особенно если учитывать влияние уже начавшейся войны. Стоит боевым действиям хоть немного затянуться - и германцы начнут давить наших чудо-бо-гатырей своей непревзойденной экономической мощью. Уже сейчас они обнаруживают существенное превосходство в артиллерии, а когда наши пушки расстреляют запасы снарядов, сделанные в мирное время, наступит так называемый «снарядный голод», когда на один русский выстрел германцы смогут отвечать сотней. А в тылу в это время начнутся обычные русские неустройства: жирные коты буржуазии будут жиреть еще больше, народ беднеть, бабы и ребятишки в деревнях опухнут с голоду, потому что их мужиков угнали на фронт, а зерноторговцы в ожидании роста цен решат придерживать товар, провоцируя голод даже там, где его быть не должно. При этом Санкт-Петербург в зимнее время ожидает голод и холод, потому что до войны уголь для отопления привозили по морю из Британии, а потому зимой придется выбирать между едой и теплом, ибо мощности железной дороги и для поставок того, и другого окажется недостаточно. А наш Папа не предпримет ровным счетом ничего, чтобы устранить все эти неустройства. И вот настанет момент, когда пришедший в отчаяние народ взбесится от безысходности и выйдет на улицы с требованием наладить поставки хлеба. Начнется всеобщая забастовка и прочий праздник непослушания. Папа из ставки в Могилеве будет требовать подавить выступления силой и восстановить порядок, но войска гарнизона в народ стрелять откажутся, а чуть позже и вовсе перейдут на сторону восставших. В Петербурге начнут появляться рабочие советы, но главными на этом этапе будут не они. Группа «прогрессивных» деятелей нашей бесполезной говорильни, во главе с господином Родзянко, назовется Временным комитетом Государственной думы и заявит, что берет на себя восстановление государственного порядка и создание нового правительства. И сразу все в России расползется жидкой грязью, армия повсеместно будет выходить из подчинения командования, и через насколько дней, поняв, что он больше не может ничем править, наш дорогой Папа отречется от престола в пользу дяди Мишеля. А тот и вовсе никогда не хотел царствовать, тем более в таких похабных условиях, и потому сразу отречется без всяких условий, на чем низвержение Самодержавия можно будет считать свершившимся фактом.